ночной очки
Джером Дейвид Сэлинджер. Опрокинутый лесОцените этот текст:Не читал10987654321СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html
Джером Дейвид Сэлинджер. Опрокинутый лес
---------------------------------------------------------------
J.D.Salinger. "The inverted forest", 1947.
Перевод на русский язык: Т.Бердикова, 1996.
OCR: To_xa(с-с-собака)mail.ru, 2001..
---------------------------------------------------------------
Приведенный ниже отрывок из дневника датирован тридцать первым
декабря 1917 года. Он был написан в Шорвью, на Лонг-Айленде, девочкой по
имени Корин фон Нордхоффен.
Корин была дочерью Сары Кайес Монтросс фон Нордхоффен, наследницы
ортопедической клиники Монтроссов, покончившей с собой в 1915 году, и
барона Отто фон Нордхоффена, который в ту пору был еще жив, по крайней
мере, дышал, хотя ночной очки давным-давно окаменел от тоски по родине.
Эту главу дневника Корин начала вечером, в канун своего
одиннадцатилетия.
"Завтра мое деньрожденье ночной очки будут гости. Я пригласила Рэймонда Форда и
мисс Эйглтингер ночной очки Лорэн Педерсон ночной очки Дороти Вуд ночной очки Марджори Фелепс ночной очки Лоренса
Фелепса ночной очки мистера Миллера. Мисс Эйглтингер сказала что мне надо позвать
Лоренса Фелепса раз придет Марджори. Мистера Миллера я пригласила из за
того что он сейчас служит у папы. Папа говорит мистер Миллер съездит утром
в Нью-Йорк ночной очки возьмет два ковбойских фильма ночной очки покажет после ужина в
библеатеке. Для Рэймонда я приготовила настоящую ковбойскую шляпу точно
такую как у ковбоя который ему нравится. Для всех остальных я тоже
приготовила шпяпы только бумажные. Мисс Эйглтингер сказала что подарит мне
книжку "Гордость ночной очки придубеждения" Джейн Орстен. Еще она собирается мне
подарить какую то штучку которой у меня нет. Я обожаю мисс Эйглтингер
больше всех учительниц после мисс Кэлэхэн. Папа обещал выделить мне
побольше места на псарне для щенков Сэнди ночной очки я уже видела кукольный домик
от Вэнамейкеров. Дороти Вуд дарит мне альбом для овтографов ночной очки отдала его
уже целых три недели назад. Она написала на первой странице про то что она
звено в золотой цепочке нашей дружбы. Я чуть не расплакалась. Я обожаю
Дороти. Я не знаю что мне подарят Лорэн ночной очки Марджори. Лучше бы этот вредный
Лоренс Фелепс не приходил ко мне. Я не хочу чтоб Рэймонд Форд дарил мне
подарок на деньрожденье главное он придет. Он ужасно бедный совсем не
богатый ночной очки это видно по его одежде. Жалко первую надпись на альбоме зделала
Дороти ночной очки не Рэймонд. Мистер Миллер собирается подарить мне аллигатора. У
него во Флориде брат ночной очки у этого брата аллигаторы ночной очки тубиркулес как у мисс
Кэлэхэн. Я люблю Рэймонда Форда. Я его люблю больше папы. Тот кто откроет
этот дневник ночной очки прочитает эту страницу упадет замертво не позднее чем через
сутки. Завтра вечером!!! Господи сделай так чтоб Лоренс Фелепс не
вредничал у меня на деньрожденьи ночной очки чтоб папа ночной очки мистер Миллер не
разговаривали по немецки за столом ночной очки вообще! Ведь я точно знаю что все
кроме Рэймонда ночной очки Дороти придут домой ночной очки обязательно расскажут про это
родителям. Я люблю тебя Рэймонд потомучто ты самый замечательный мальчик
на свете ночной очки выйду за тебя замуж. Любой кто прочтет это без моего разрешения
упадет замертво через сутки или заболеет."
На дне рожденья у Корин, ближе к девяти, мистер Миллер, новый
секретарь барона, вылез, когда его никто не просил, ночной очки предложил на всю
комнату:
- Давай съездим за этим мальчиком. Чего киснуть из-за него весь
вечер. Где он живет-то, именинница?
Корин, сидевшая во главе стола, замотала головой ночной очки растерянно
заморгала глазами. Руки она опустила под стол ночной очки крепко зажала между
коленками.
- Он живет прямо на Уиноне, - подала голос Марджори, - у него мать
работает официантом во "Дворце омаров". И живут они над рестораном. - Она
огляделась вокруг, довольная собой.
- Официанткой, - поправил Марджори ее брат Лоренс.
Малышка Дороти Вуд, которая сидела справа от Корин, метнула
перепуганный взгляд на барона. Но пожилой господин озабоченно рассматривал
только что вновь побывавший в мороженом обшлаг рукава своего смокинга.
Впрочем, Дороти волновалась напрасно. Барон почти никогда не пользовался
слуховым аппаратом во время еды, дни рожденья не были для него
исключением, ночной очки Лоренс Фелпс попусту умничал весь вечер.
- Ладно, официанткой, - согласилась Марджори Фелпс. - А живет он все
равно где я говорю, потому что двоюродный брат Хермайони Джексон как-то
шел за ним до самого дома.
- Уинона-авеню, - мистер Миллер решительно встал. Он бросил на стол
салфетку ночной очки снял бледно-зеленую, не особенно нарядную бумажную шляпу.
Голова у него была лысая, ночной очки лицо добродушное, но туповатое.
- Поехали, именинница, - повторил он.
Виновница торжества снова замотала головой ночной очки заморгала - теперь уже
отчаянно.
Мисс Эйглтингер, отвечавшая за то, чтобы день рожденья прошел без
сучка без задоринки, вмешалась.
- Корин, милая, съезди с мистером Мюллером, почему ты не хочешь,
детка?
- Миллером, - поправил ее Миллер.
- Миллером. Прошу прощенья... Поезжай с мистером Миллером, милая,
зачем отказываться? Вы съездите быстренько. А мы все тебя дождемся. - Мисс
Эйглтингер опасливо покосилась на барона, который сидел от нее слева, и
добавила: - Не правда ли, барон?
- Он больше не барон. Он американский гражданин. Корин сама сказала,
- уверенно заявила Дороти Вуд ночной очки тут же покраснела.
- Что, что? Будьте добры повторить, - заинтересовался барон ночной очки нацелил
слуховой аппарат на мисс Эйглтингер.
Еще больше подогревая любопытство всех присутствующих детей - за
исключением Корин - мисс Эйглтингер, взявшись за трубку, тоненько
прокричала в нее:
- Я говорю, мы все подождем, пока они вернутся, правда? Они съездят в
город за одним мальчиком, Фордом. - Мисс Эйглтингер хотела отпустить
трубку, но вместо этого схватилась за нее крепче. - Очень необычный
мальчик. Поступил к нам в октябре, - надсаживалась она. - Необщительный.
Барон, хоть ночной очки не понял ни слова, довольно кивал.
Обессилевшая мисс Эйглтингер прикрыла рукой перенапрягшееся горло и
охотно уступила инициативу мистеру Миллеру, стоявшему наготове за ее
спиной.
Миллер, взяв трубку, гаркнул в нее:
- Wir werden sofort zuruick... [ Мы скоро вернемся (нем.) ]
- Будьте добры, говорите по-английски, - перебил его барон.
Немного смутившись, Миллер все же продолжил:
- Мы скоро вернемся. Возьмем парнишку, который не пришел к нам в
гости, ночной очки сразу назад.
Барон понял Миллера ночной очки кивнул, затем отыскал глазами свою любимицу
Дороти Вуд, - он каждый раз пугал ее до смерти.
- Ты ничего не ела, - попрекнул он Дороти. - Ешь.
Дороти от волнения только покраснела.
- Ничего не ест, - посетовал барон.
- Надевай пальто, именинница, - велел Миллер, подойдя к Корин.
- Не надо, - взмолилась она, - прошу вас.
- Корин, детка, - вмешалась мисс Эйглтингер, - ведь не исключено, что
Рэймонд Форд просто забыл о твоем празднике. Забыть может ночной очки воспитанный
человек. Ничего страшного, если ты напомнишь ему...
- Я напомнила утром. На перемене. - Корин выдавила из себя самую
длинную за весь вечер фразу.
- Конечно, детка, но ведь с ним, возможно, что-нибудь случилось.
Мальчик мог заболеть. Ему пришлось лечь в постель. А ты - ты отвезешь ему
кусочек чудесного именинного торта, верно, мистер Миллер?
- Именно так. - Миллер взялся рукой за спинку стула мисс Эйглтингер.
- Паренек, видно, что надо, - предположил он, с причмокиваньем копаясь в
зубе языком. - Он чего, школьный Фрэнк Мерривел, или еще кто?
- Кто? - сдержанно переспросила мисс Эйглтингер, не спуская глаз с
лежащей на спинке стула руки.
- Ну как - лучший атлет в классе. Все девчонки от него без ума.
Король беговой дорожки, самый...
- Он - атлет? - не выдержал Лоренс Фелпс, - да он не умеет
футбольного мяча отбить. Знаете, что один раз было? Роберт Селридж увидел,
как Форд идет по спортивной площадке, окликнул его ночной очки бросил мяч, причем не
сильно, ночной очки знаете, что сделал Форд?
Мистер Миллер, ковырявший теперь ногтем мизинца между коренными
зубами, помотал головой.
- Отскочил в сторону. Честно! И даже не сбегал после за мячом.
Представляете, Роберт Селридж чуть не вмазал ему за это! - Теперь пухлая
мордочка Лоренса Фелпса повернулась к хозяйке. - А откуда он взялся, этот
Форд, а, Корин? Он же не здешний.
- М-мм, - едва слышно ответила Корин.
- Что? - переспросил ее Лоренс.
- Она говорит, не твоего ума дело, - ввернула преданная Дороти Вуд.
- Корин, - с укором произнес мистер Миллер, вынув палец изо рта, -
разве так можно?
- Ты расскажи им про его спину, - посоветовала братцу Марджори Фелпс.
Сияя, она оглядела стол ночной очки пояснила: - Лоренс видел спину Форда, когда был
медицинский осмотр. Она у него вся разукрашенная. Жуткие следы. Вот.
- А-а, про это. Ага, - подтвердил брат. - Мамаша наподдает ему.
Хозяйка встала.
- Ты врун, - гневно произнесла она ночной очки задрожала. - Он ударился. Упал и
ударился.
- Дети, дети! - вмешалась мисс Эйглтингер, с беспокойством
оглядываясь на барона, который, однако, с головой ушел в изучение узора на
вышитой скатерти.
- Ну хорошо, хорошо, упал ночной очки ударился, - согласился Лоренс Фелпс.
Корин села, все еще дрожа.
- Лоренс, попрошу тебя никогда больше не повторять того, что я
услышала, - сказала мисс Эйглтингер. - Во-первых, это мало похоже на
правду. Подобные случаи, все без исключения, разбирает школьный комитет.
Если мать этого мальчика...
- А я, между прочим, знаю, почему Корин нравится Форд, - перебивая
ее, многозначительно заметил Лоренс, - только не скажу. - Он мельком
взглянул на вспыхнувшее личико хозяйки. Затем, как опытный коллекционер,
ловко пришпиливающий к бумаге крылышки мотылька, Лоренс пригвоздил ее к
позорному столбу. - Просто Луизе Селридж стало завидно, что Корин лучшая
по ораторскому искусству, ночной очки она прямо при всех, в раздевалке, обозвала ее
немецкой шпионкой. И Корин заревела. И еще Луиза сказала, что даже ее отец
говорит, пусть Корин с папашей едут к своим немцам ночной очки кайзеру в Германию. А
Рэймонд Форд в этот день дежурил в раздевалке, ночной очки он бросил Луизино пальто
в проход, - Лоренс остановился, но только, чтобы перевести дух, - ночной очки на
прошлой неделе Корин притащила после уроков свою собаку, чтоб показать
Форду. И еще она написала на доске его имя во время перемены ночной очки хотела
стереть, ночной очки все видели. - Разделавшись с крылышками мотылька, Лоренс
рассеянно оглянулся ночной очки спросил у стоявшего позади него лакея: - Можно
другую ложку? Моя упала.
- Лоренс! Разве можно повторять такие вещи!
- Клянусь! - сказал Лоренс, как будто его правдивость поставили под
сомнение, - можете узнать у моей сестры. У кого хотите можете узнать. Форд
протягивал Луизе Селридж пальто, когда она это сказала. И он ей его не
отдал. Бросил прямо в проход. Честно...
- Который час, Миллер? - вдруг спросил барон.
Все в комнате притихли. Миллер приподнял рукав.
- Двадцать минут десятого, барон, - он повернулся к Корин, - ну, что
решаем, детка? Едем за парнишкой или нет?
- Да, - ответила Корин ночной очки чинно покинула столовую.
Дорога была темной ночной очки скользкой, ночной очки мистер Миллер не надел на колеса
автомобиля цепей противоскольжения - он их не признавал.
- Твоего привезут завтра, - пообещал он Корин откуда-то из
непроглядной тьмы. Он то ночной очки дело возвращался к аллигаторам брата, - пока
парнишка с ноготок, но вырастет. Ого-го какой вырастет! - Миллер
присвистнул, ночной очки на Корин пахнуло табаком.
- Пожалуйста, езжайте помедленнее.
- В чем дело? Кто-то перепугался?
- Вот эта улица, - волнуясь, объяснила Корин, - здесь, будьте
добры...
- Где? - спросил Миллер.
- Вы проехали!
- Ничего, это мы исправим.
Машину занесло, она вильнула ночной очки встала передними колесами на тротуар.
Корин, дрожа, вылезла ночной очки пробежала по гололедице с четверть квартала в
ту сторону, где должен был сиять желтыми огнями "Дворец омаров".
Что-то было не так. Во "Дворце омаров" совсем не горел свет. Витрина
и электрическая вывеска были чернее ночи.
- Закрыто вроде? - произнес Миллер, дотрагиваясь до Корин. При
минусовой температуре его дыхание было заметней, чем он сам.
- Дом не бывает закрыт. Ресторан бывает, ночной очки дом не бывает. На верхних
этажах живут. Рэймонд Форд живет наверху.
В ту же секунду, отчасти подтверждая правоту Корин, из темного
дверного проема, едва не задев ее, вывалилась женщина с двумя чемоданами.
Свет в подъезде так ночной очки не загорелся.
С чувством плюнув себе под ноги, женщина швырнула чемоданы на ледяную
дорожку ночной очки повернулась лицом к входу. Мистер Миллер молча отодвинул Корин,
когда у дома замаячил второй силуэт - маленького мальчика. Корин
обрадованно окликнула мальчика, но он, вероятно, ее не услышал. Подойдя к
женщине с чемоданами, он встал рядом с ней ночной очки стал смотреть туда же, куда
смотрела она. Мальчик достал что-то из кармана, расправил, надел на голову
и натянул на уши. Корин узнала его авиаторский шлем.
- Слушай, - строго сказала женщина, с которой был Рэймонд Форд, - я
имею право забрать мои боты.
Корин сперва вздрогнула от неожиданности, но потом сообразила, что
женщина обращается не к Рэймонду Форду, ночной очки к кому-то, кто появился в двери:
к горящей сигаре.
- Я же сказал, - ответила сигара, - ресторан на замке. И останется на
замке, пока босс не схоронит брата. У тебя полдня было. Могла сто раз боты
взять.
- Да ну? - сказала женщина, которая была с Рэймондом Фордом.
- Ага, - ответила сигара, покраснев сильнее, - боты в кухне не
держат. По-моему, ясно.
- Слушай, - не унималась женщина, которая была с Рэймондом Фордом, -
я по дороге на вокзал заеду в участок, к фараонам, понял? Человек имеет
право забрать свою собственность.
- Пойдем, прошу тебя, - сказал Рэймонд Форд, беря женщину за руку. -
Не отдаст он тебе боты, сама знаешь.
- Хочешь, иди. А меня не торопи, - огрызнулась женщина, - я без бот
отсюда ни шагу.
Со стороны двери донесся звук, напоминавший смешок.
- Ноги замерзли - открой чемодан. У тебя есть чем согреться. Заложи
за воротник.
- Мама, пошли. Прошу тебя, - взмолился Рэймонд Форд, - ты же видишь,
он тебе ничего не отдаст.
- Мне нужны мои боты.
Дверь хлопнула. Боязливо подняв глаза, Корин увидела, что сигара
исчезла.
Мать Рэймонда Форда вдруг сделала несколько отчаянных прыжков по
скользкой дорожке, потом, опасно резко затормозив, все же удержала
равновесие ночной очки принялась стучать кулаком по темной витрине ресторана, той
самой, где обычно на колотом льду таращили глаза омары. Работая кулаком,
она выкрикивала слова, которые приводили Корин в смущение, если она
замечала их на стенах ночной очки заборах. Корин почувствовала, что мистер Миллер
крепче сжал ее предплечье, но приросла к земле, потому что напротив нее
стоял Рэймонд Форд.
Он заговорил с Корин громко, заглушая голос бранившейся прямо за ее
спиной матери.
- Прости, что я не пришел к тебе на день рожденья.
- Ничего.
- А как твоя собака?
- Нормально.
- Хорошо, - сказал Рэймонд Форд и, снова подойдя к матери, потянул ее
за рукав. Женщина без труда стряхнула его руку ночной очки уняться не пожелала.
Мистер Миллер, грея ладонями замерзшие уши, шагнул вперед.
- С радостью подкину вас, друзья, до вокзала, если вам туда, -
прокричал он.
Мать Рэймонда Форда перестала грозить кулаком ночной очки скандалить. Встав
спиной к витрине, она вгляделась в потемках в Миллера, затем в Корин и
снова в Миллера. Рэймонд Форд указал на Корин большим пальцем:
- Она моя знакомая.
- Вы на машине? - спросила миссис Форд у Миллера.
- Как бы я иначе повез вас на вокзал?
- А где машина?
Миллер махнул рукой.
- Вон там.
Миссис Форд рассеянно кивнула. Напоследок она повернулась к витрине
еще раз ночной очки употребила непристойный англосаксонский глагол в повелительном
наклонении. Миллеру она сказала:
- Поехали отсюда, пока я не спятила.
Она устроилась на переднем сидении, рядом с Миллером, ночной очки дети сели
сзади с чемоданами. Машина, трогаясь с места, забуксовала, затем встала
ровно ночной очки покатила.
- Меня нанимал не этот тип, - ни с того ни с сего заявила миссис
Форд. - Тот, что меня нанимал, - джентльмен, - сообщила она, обращаясь к
профилю Миллера. - Слушайте, ночной очки могла я вас в ресторане видеть?
- Едва ли, - сказал Миллер сухо.
- Живем в этом вшивом городе?
- Нет.
- Работаем?
- Мам, ну чего ты привязалась к человеку? Тебе зачем это знать?
Разозлившись, миссис Форд обернулась.
- Тебя забыла спросить. И не лезь, пока не спросят, - приказала она.
- Надо будет - спрошу...
- Я - секретарь барона фон Нордхоффена, - желая восстановить в
автомобиле мир, поторопился объяснить Миллер.
- Да-а? Немца-перца-колбасы? - недоверчиво переспросила миссис Форд.
- А чего тогда ездим на фордаке, ночной очки не в лимузине?
- Видите ли, эта машина принадлежит лично мне, - холодно объяснил
Миллер.
- Тогда другое дело. А то я удивилась. - Миссис Форд с, минуту
поразмыслила, ночной очки затем обратилась к профилю Миллера грубо ночной очки враждебно. -
Нечего нос драть, мальчик, - сказала она. - Не люблю, когда нос дерут, тем
более я сейчас не в настроении.
Миллер, немного струхнув, откашлялся.
- Уверяю вас, - сказал он, - никто ночной очки не думает задирать нос.
Миссис Форд быстро опустила стекло и, вынув что-то изо рта, выбросила
в темноту. Закрывая окно, она заметила:
- Я сама, между прочим, из приличной семьи. У меня все было. Деньги.
Положение. Шик. - Она взглянула на Миллера. - Сигаретки случайно не
найдется, а?
- Нет, к сожалению.
Она пожала плечами.
- Понимаете, я хоть сейчас могу вернуться ночной очки сказать отцу: "Пап,
устала я по свету шататься. Хочу дома пожить, отдохнуть немного". Он с ума
сойдет от радости. Будет самым счастливым папашей на свете.
Мать Рэймонда Форда помолчала. Когда она заговорила снова, голос ее
был не оживленным, ночной очки тоскливым.
- Беда моя отчего - замуж неудачно вышла. Вышла за парня, который мне
ну совсем был не ровня, вот беда-то. Как ни погляди.
Миллер не сумел сдержать любопытство.
- Муж умер? - осторожно поинтересовался он.
- Я была хорошенькая глупая девчонка, - расчувствовавшись, вспоминала
мать Рэймонда Форда.
Миллер повторил вопрос.
- Почем мне знать, жив он или помер, - огрызнулась она. Потом вдруг
выпрямилась на сидении ночной очки стала протирать заиндевевшее окно подушечкой
большого пальца. - Приехали, - с сожалением заметила она и, обернувшись,
обратилась к сыну: - Так, слушай. Я не шучу. Только попробуй уронить
чемодан, чтоб он как прошлый раз открылся.
- Ремни порвались, - оправдывался Рэймонд Форд.
- Ты меня понял. Получишь по шее, - пообещала ему мать, нащупывая
ручку на дверце. Миллеру она напоследок бросила: - Спасибо, что подбросил,
карьерист, - ночной очки вышла из машины.
Не оглядываясь больше ни на машину, ни на сына, ни на чемоданы, она
направилась к освещенному залу ожидания.
Рэймонд Форд тоже открыл дверцу ночной очки вышел. Затем по очереди вытащил оба
чемодана.
Корин опустила оконное стекло со своей стороны.
- Сказать мисс Эйглтингер, что тебя завтра не будет в школе?
- Скажи, если хочешь.
- Куда вы едете?
- Не знаю, - пожал плечами Рэймонд Форд. - До свиданья.
С двумя чемоданами он поплелся следом за матерью, которая успела
скрыться из вида. Чемоданы были огромные ночной очки явно увесистые. Корин заметила,
как он, споткнувшись, упал на снежный наст. Потом он тоже исчез.
Отец Корин ушел из жизни мужественно ночной очки с подобающей иностранцу
скромностью, когда ей было шестнадцать. В семнадцать, после того как дом и
земля в Шорвью были проданы, шофер Нордхоффенов, Эрик, отвез Корин в
Уэлсли, выполнив таким образом последний долг перед семьей.
В семнадцать Корин была почти шести футов ростом без каблука. Ходила
она, как рефери, отмеряющий ярды на футбольном поле. Чтобы понять, какая
она красавица, надо было хорошенько присмотреться. Ее длинные ноги
заслуживают отдельного разговора. Впрочем, не только ноги, ночной очки ночной очки все
остальное. Возможно, светлые волосы Корин были чуть тонковаты - в
дальнейшем от парикмахера требовалось особое мастерство, если мадам желала
следовать моде, - но в общем-то ее это не портило. Когда у человека такие
волосы, сквозь них непременно проглядывают уши, ночной очки уши у Корин как раз были
просто прелесть: маленькие, с мочками не толще лезвия бритвы, ночной очки посажены
точно на место. Нос у нее был длинный, но очень тонкий ночной очки с очень высокой
переносицей - даже в самые морозные дни он выглядел нормально. Карие
глаза, пусть не такие уж ночной очки огромные, были зато ужасно добрые. Если она не
поджимала губы - что бывало нечасто, поскольку ее лицо почти всегда
сковывала тревога, идущая изнутри, - но если она их все же не поджимала,
то было сразу заметно, что губы совсем не тонкие, ночной очки что серединка нижней -
даже пухленькая. Корин была очень интересная девушка.
Но когда ей было семнадцать, большинство ее знакомых молодых людей
вовсе не находили ее интересной. Объяснялось это в первую очередь тем, что
она часто говорила не подумав ночной очки оттого казалась резкой, тем более что не
терпела даже малейшего искажения фактов. Скажем, какой-нибудь юноша
сообщал ей точное число выпитых накануне коктейлей, ночной очки Корин, как ни в чем
не бывало, отпускала что-нибудь совершенно немыслимое вроде: "Если мы
поторопимся, то успеем на двенадцать тридцать одну, ночной очки не на двенадцать
сорок. Ну что, помчались?"
И это еще не все. Молодые люди ощущали, ночной очки бывало, ночной очки выясняли, что
Корин не нравится, если ее ни с того ни с сего обнимают. Она тогда или
отпрыгивала в сторону, или просила прощения. От такого дела взбесится
любой уважающий себя абитуриент Йеля. В общем, Корин еще долго отпрыгивала
и просила прощения. Не исключено, что ни один из ее кавалеров ночной очки не мог ей
толком помочь. Обнимать вообще надо уметь, ночной очки застенчивую девушку - тем
более.
В колледже Корин стала немного общительней. Не сильно, но все же.
Девочки сумели разглядеть за ее стеснительностью чувство юмора, ночной очки с их
помощью она научилась им пользоваться. Но это еще не все. Постепенно все
общежитие узнало, что Корин умеет держать язык за зубами, ночной очки уже на первом
курсе она стала хранительницей общежитских тайн. Не счесть холодных
массачусетских ночей, когда ей приходилось вылезать из теплой постели,
чтобы вынести обвинительный или оправдательный приговор ухажеру подруги. В
каком-то смысле эта обязанность пошла ей на пользу. Давать полночные
советы - занятие поучительное, особенно если рискуешь проверять их на
себе. Но, если заниматься этим делом слишком долго, до самого последнего
курса, знания, поверьте, окажутся чисто академическими ночной очки бесполезными.
Получив диплом Уэлсли, Корин отправилась в Европу. Ехать сразу в
Филадельфию ночной очки жить там с троюродной сестрой со стороны матери ей не
хотелось. Кроме того, она давно ночной очки настойчиво стремилась увидеть имение
покойного отца в Германии. У нее было ощущение, что там острее вспомнится
все, что давно ночной очки несправедливо забыто.
Хотя отцовские владения ночной очки не пробудили в Корин бурных дочерних
чувств, в Европе она прожила три года. Следуя моде, она училась и
развлекалась в Париже, Вене, Риме, Берлине, Сан-Антонио, Канне ночной очки Лозанне.
К обычным для находящихся в Европе американцев-невротиков удовольствиям
она добавила кое-какие из доступных лишь девушкам-миллионершам. За
тридцать с небольшим месяцев Корин купила себе девять машин. Не то чтобы
они все ей не подходили. Несколько она просто подарила. Пожалуй, лишь
бедный чистенький европеец способен заставить американца ощутить себя
богатым до неприличия.
За три года в Европе Корин познакомилась со многими мужчинами и
молодыми людьми, но единственным ее настоящим другом стал юноша из
Детройта. Звали его Пат: правда, я не знаю, было это сокращением от имени
Патрик, или от фамилии Патерсон. Во всяком случае, именно он сумел
вдолбить Корин, что надо закрывать глаза, когда целуешься. Он же, скорее
всего, стал первым, кому Корин позволила пройтись по улицам своего детства
и увидеть маленького мальчика в шерстяном авиаторском шлеме.
Молодой человек из Детройта не был простофилей. Узнав, как часто
Корин совершает уединенные прогулки в прошлое, он попробовал вмешаться.
Руководствуясь самыми благими намерениями, он пытался изменить направление
ее мыслей. Бедняга, увы, не успел. Он выпал на полном ходу из девятой
машины Корин ночной очки разбился насмерть.
После его гибели Корин вернулась в Америку. Она поехала в
Филадельфию, в дом троюродной сестры, где студенткой всегда проводила
каникулы. Прожила она там месяц. Однокурсница из Уэлсли рассказала ей по
телефону об одной громадной, жутко дорогой, одним словом, чудненькой
квартирке в районе Восточных Шестидесятых в Нью-Йорке. Однокурсница
сказала, что квартира - именно то, что нужно Корин.
Корин сняла нью-йоркскую квартиру ночной очки просидела в ней безвылазно почти
полгода. Она много читала. Молодой человек из Детройта был помешан на
книгах ночной очки благодаря ему Корин пристрастилась к чтению. С несколькими
соученицами по Уэлсли она ходила пообедать или в театр. По просьбе
отцовского адвоката подписывала время от времени бумаги. Но за семь с
лишним месяцев, проведенных в Нью-Йорке, никаких существенных перемен в ее
жизни не произошло.
Несколько раз ей назначал свидание брат ее последней соседки по
комнате в колледже. Молодой человек считался едва ли не первым бабником в
городе, но Корин, по молодости, как-то раз объяснила ему, что у него
просто страшнейший Эдипов комплекс. Раздосадованный юный джентльмен
выплеснул ей в лицо виски с содовой ночной очки угодил сильно замороженным кубиком
льда в правый глаз. Вздувшийся фонарь положил начало профессиональной
карьере Корин, потому что, когда он бесследно исчез, ей захотелось это
отметить неким полезным начинанием. Другими словами, она позвонила Роберту
Уэйнеру, пообедала с ним ночной очки попросила узнать, не найдется ли для нее места
в журнале, где он трудится.
Думаю, здесь стоит между делом упомянуть, что Роберт Уэйнер - это я.
Достаточно серьезных оснований вести рассказ от первого лица у меня нет.
Корин не виделась с Уэйнером почти четыре года. Правда, в годы учебы
она виделась с ним куда чаще, чем с другими мальчиками. Она находила его
смешным. Узнав об этом, Уэйнер, разумеется, стал еще смешнее. На выпускном
балу в Уэлсли он повел себя до того смешно, что Корин в слезах упрашивала
его уйти к себе в колледж. Влюбленный в Корин Уэйнер сразу покинул Уэлсли.
Он писал ей, пока она была в Европе, отправляя те письма, которые выуживал
невредимыми из мусорной корзины.
Шефу Уэйнера Корин сразу понравилась, ночной очки он поручил ей подбирать
материал для литературного обработчика статей. Этим Корин ночной очки занималась
около года. Затем обработчик опубликовал сенсационный роман ночной очки уехал в
Голливуд, ночной очки ей поручили его работу, состоявшую в подборе прилагательных:
высокий, сухопарый левша Энтони Крип вместе со своей хромой
девяностотрехлетней бывшей супругой, в прошлом маникюршей ночной очки т.д. После
этого фамилия Корин постоянно двигалась к началу списка сотрудников
редакции, ночной очки через четыре года в одном ряду с ней стояло всего четыре
фамилии. Грубо говоря, это означало, что читать ее рукописи в журнале
имели право человек сорок, не больше.
Карьера ее складывалась на редкость благополучно. Начиная работать,
она совершенно не представляла себе, что рискует потерять, не состоявшись
как профессионал. В итоге, отсутствие рвения в учреждении битком набитом
энергичными, честолюбивыми людьми сошло за уверенность в себе. В
дальнейшем Корин было нетрудно поддерживать репутацию. Из нее вышла
первоклассная журналистка. Причем она стала не только хорошим репортером и
редактором, но ночной очки отличным, можно сказать, блестящим, театральным
обозревателем.
Что же касается личной жизни Корин в первые пять лет ее работы в
журнале, то, мне кажется, чтобы рассказать о ней, хватит одного листка
бумаги для заметок.
Ее жесткошерстный терьер, Мэлколм, плохо воспитан ночной очки едва ли
перевоспитается.
Она легко ночной очки без шума жертвует деньги на благотворительность как
организациям, так ночной очки отдельным лицам.
Она любит двустворчатых моллюсков ночной очки заказывает обычно двойную порцию.
Она не обманывает.
В такси она почти наверняка обернется, чтобы посмотреть, как перейдет
через дорогу ребенок.
Она не станет обсуждать идиосинкразию.
Она постоянно возобновляет подписку на "Вестник психоанализа", -
издание, которое практически не открывает. У психоаналитика она ни разу не
была.
Ноги у нее делаются красивее с каждым годом.
Роберт Уэйнер купил к тридцатилетию Корин два подарка. От одного -
обручального кольца - Корин уклонилась, ночной очки Уэйнер (все-таки смешной
человек) попробовал просунуть его в кассу автобуса на Мэдисон-авеню.
Второй подарок - книгу стихов под названием "Робкое утро" - Уэйнер положил
к ней на стол в редакции с запиской, в которой говорилось: "Тот, кто
написал эти стихи, - Кольридж, Блейк, Рильке ночной очки даже больше".
Корин поехала домой на такси, книгу прихватила с собой ночной очки бросила на
кровать.
Она снова взяла ее в руки уже лежа в постели, поздно ночью. Скользнув
взглядом по обложке, она открыла томик со смутным ощущением, что ей
предстоит прочитать стихи, которые написали не Т.С.Элиот ночной очки не Мариан Мур,
а какой-то не то Фейн, не то Флад, не то Уилсон.
Корин пробежала глазами два первых стихотворения - оба показались ей
заумными ночной очки требующими осмысления - потом рассеянно начала третье. Однако,
внезапно посочувствовав автору, которому попадаются читательницы вроде
нее, она из вежливости вернулась к первому стихотворению. Однажды у нее
уже было нечто подобное с Мариан Мур.
Первое стихотворение дало название сборнику. На этот раз Корин
прочитала стихотворение от начала до конца вслух. Она все равно его не
воспринимала. После того, как она прочитала его третий раз, оно кое-как
зазвучало. Когда она прочитала стихотворение четвертый раз, оно зазвучало
хорошо. В этом стихотворении были такие строчки:
Не пустошь - опрокинутый, могучий лес,
ушедший кронами под землю глубоко.
Словно почувствовав, что надо немедленно мчаться в убежище, Корин
отложила книгу. Многоквартирный дом, казалось, вот-вот накренится и,
рухнув, погребет под собой всю Пятую авеню до самого Центрального парка.
Корин выждала. Захлестнувшая ее волна правды ночной очки красоты медленно отступила.
Она взглянула на обложку книги. Потом уставилась на нее. Потом внезапно
вскочила с постели ночной очки набрала номер Роберта Уэйнера.
- Бобби? - сказала она. - Это Корин.
- Ничего, ничего. Я не спал. Еще ночной очки четырех нет.
- Бобби, кто такой Рэй Форд?
- Кто?
- Рэй Форд. Ты подарил мне его стихи.
- Слушай, можно я сначала посплю, ночной очки потом...
- Бобби, прошу тебя. По-моему, я его знаю. Возможно, знаю. Я была
знакома с человеком, которого звали Рэй Форд - Рэймонд Форд. Правда.
- Отлично. Буду ждать тебя в редакции. Спокойной...
- Бобби, проснись. Прошу тебя. Это страшно важно. Ты что-нибудь о нем
знаешь?
- Только то, что написано в рекламе на суперобложке. Больше ничего...
Корин повесила трубку. Разволновавшись, она не подумала, что можно
заглянуть на суперобложку сзади. Кинувшись снова к кровати, она прочитала
несколько слов, посвященных Рэймонду Форду.
Тот Рэй Форд, о котором шла речь, за поэтические произведения был
дважды награжден премией Раиса, трижды ежегодной премией Штрауса, ночной очки в
настоящее время наряду с творческой работой занимался преподавательской
деятельностью в Колумбийском университете в Нью-Йорке. Родился он в Бойсе,
в Айдахо, обстоятельство, увы, огорчительное - хотя могло быть решающим -
Корин не знала, откуда родом ее Рэй Форд.
В заметке, между тем, говорилось, что ему тридцать. Возраст совпадал
точно, как в аптеке.
Корин стала смотреть, нет ли посвящения. Оно было. Книга была
посвящена памяти некой миссис Риццио.
Сведения были весьма приблизительны, но воображение у нее уже
заработало. Все получалось очень просто. Миссис Риццио, мать Форда, взяла
фамилию второго мужа. Корин ночной очки в голову не пришло, что автор (как ночной очки любой
человек) едва ли станет говорить о родной матери в третьем лице. Логика ни
к чему, когда хочется обмирать от восторга. Она снова забралась в кровать
с книгой.
Корин сидела в постели, не отрываясь от "Робкого утра", - она не
выкурила ни одной сигареты, - пока горничная не пришла, чтобы разбудить ее
к завтраку. Одеваясь, она буквально чувствовала, как стихи Рэймонда Форда
бродят по ее комнате. На всякий случай, чтоб они не приняли естественного
для них горизонтального положения, она поглядывала в зеркало туалетного
столика. Уходя на работу, она поплотнее прикрыла дверь.
Попозже, из редакции, Корин дважды звонила в Колумбийский
университет, но с автором "Робкого утра" ей связаться не удалось. Один раз
он был на занятиях, другой - "только что вышел".
В полдень она бросила работать, поехала домой ночной очки спала до четырех.
Потом снова набрала номер Колумбийского университета. На этот раз она
поговорила с Рэем Фордом.
Сперва Корин хорошенько извинилась.
- Простите, что беспокою, надеюсь, я вам не помешала, - торопливо
произносила она, - это говорит Корин фон Нордхоффен ночной очки я когда-то была
знакома с...
- Кто? - перебил голос на другом конце провода. Корин повторила свое
имя.
- О! Как поживаешь, Корин?
Она сказала, что хорошо, ночной очки затем надолго замолчала. Поразительно было
даже не то, что это в самом деле оказался _е_е_ Рэй Форд, ночной очки то, что _е_е_
Рэй Форд ее вспомнил. Одно дело, если бы он, порывшись в памяти, извлек
оттуда какую-нибудь давнюю вечеринку, но ведь от детства их отделяли де-
вятнадцать прожитых лет!
Корин ужасно разволновалась.
- Никак не думала, что ты меня вспомнишь, - произнесла она. Мысли и
слова в беспорядке заметались. - Сегодня ночью я прочитала книгу твоих
стихов. Мне захотелось сказать тебе, что они показались мне... такими
красивыми... ночной очки я решила позвонить. Конечно, я не то говорю, но в общем
понятно.
- Мне очень приятно, - ответил Форд сдержанно. - Спасибо, Корин.
- Я живу в Нью-Йорке, - сказала Корин.
- А я как раз хотел спросить. Значит, в Бейонне ты больше не живешь?
- В Шорвью, на Лонг-Айленде, ты имеешь в виду, - уточнила Корин.
- В Шорвью - ну разумеется! Так ты, там больше не живешь?
- Нет. Отец умер, ночной очки я продала дом, - объяснила Корин, ночной очки ей
показалось, что ее голос зазвучал фальшиво. - А как... как твоя мама?
- Давно умерла, Корин.
- Я не задерживаю тебя? Не отрываю от работы? - внезапно
забеспокоилась Корин.
- Нет, нет.
Корин встала, будто собиралась уступить кому-то место.
- В общем, я просто хотела сказать, как они мне понравились... я имею
в виду стихи.
- Это очень мило с твоей стороны, Корин. В самом деле.
Корин снова села. И засмеялась.
- Нет, правда замечательно, что ты ночной очки есть тот самый Рэй Форд. В
смысле, который пишет стихи. Ведь фамилия распространенная. А где... где
ты жил, после того, как уехал из Шорвью? - Корин не хотелось курить, но
она потянулась к пачке сигарет.
- Ей-богу, не помню, Корин. Столько воды утекло.
- Разумеется, - согласилась она ночной очки встала. - Я отнимаю у тебя время. Я
просто хотела сказать, как мне...
- Может быть, пообедаем вместе на следующей неделе, Корин? - спросил
Форд.
Корин нашарила зажигалку.
- С удовольствием, - ответила она.
Форд сказал:
- Тут у нас совсем рядом с университетом есть китайский ресторанчик.
Ты любишь китайскую кухню?
- Обожаю. - Зажигалка, выскользнув, стукнулась о телефонный столик.
Встретиться они договорились в будущий вторник, в час дня. После
этого Корин сумела добежать до патефона и, включив его, повернула
регулятор громкости направо до отказа.
Она в упоении слушала хлынувшую в комнату молдавскую музыку,
представляя себе грядущую встречу.
Девятое января 1937 года было холодным ночной очки промозглым. Китайский
ресторан находился кварталах в четырех от университета, ночной очки вовсе не за
углом, как подумала Корин. Водитель, который ее вез, не мог найти его.
Заведение, втиснутое между магазином деликатесов ночной очки скобяной лавкой, не
имело выхода на Бродвей. Таксист недовольно бубнил, что не знает этого
района ночной очки что его обманули. В конце концов Корин велела ему подъехать к
обочине. Она пошла дальше пешком ночной очки сама отыскала ресторан.
Войдя внутрь, Корин выбрала кабинку напротив двери. Она успела
заметить, что только у нее нет с собой ни учебника, ни тетради. Ей
показалось, что ее норка выглядит здесь нелепо ночной очки вызывающе. После стылого
январского воздуха горело лицо. На столике, который занимали до нее двое
здоровенных парней, остались лужицы чая.
Пришла она на десять минут раньше, но сразу же стала посматривать на
дверь. Они с Фордом не условились по телефону о том, как узнают друг
друга, так что ей оставалось положиться на тонкое наблюдение Роберта
Уэйнера, заметившего, что поэты почти никогда не похожи на поэтов,
поскольку опасаются ущемить права мозольных операторов - вылитых Байронов;
да еще на смутное воспоминание о маленьком светловолосом мальчике с
мелкими чертами лица. Корин нервно открывала ночной очки снова защелкивала замочек
на серебряном браслете наручных часов. Потом она его сломала. Когда она
стала чинить браслет, мужской голос у нее над головой произнес:
- Корин?
- Да.
Сунув покалеченные часы в сумочку, она поспешно протянула руку
мужчине в сером пальто.
Внезапно оказалось, что Форд уже сидит ночной очки улыбается ей. Теперь Корин
была вынуждена смотреть прямо на него. На столе не оказалось даже стакана,
к которому можно было бы потянуться.
Если бы Форд был циклопом, возможно, Корин задрожала бы от радости.
Но тут вышло совсем наоборот. Форд был мужчиной. К счастью, он носил очки,
которые мешали ему быть ослепительным мужчиной. Я не возьмусь оценить
непосредственное воздействие его наружности на неиспользованные внутренние
ресурсы Корин. Она, разумеется, дико разволновалась, но, правда, тут же
взяла себя в руки ночной очки светски заметила:
- Я жалею, что не надела блузку попроще.
Форд хотел что-то ответить, но не успел. Выскочивший из-за его спины
официант-китаец протянул ему размноженное на ротапринте засаленное меню.
Официант знал Форда. Он тут же доложил, что вчера кто-то забыл на столе
книгу. Форд подробно объяснил официанту, что книга принадлежит не ему, а
человеку, который придет попозже. Остановив официанта, пожелавшего
передать эту информацию хозяину, Форд заказал еду для Корин ночной очки для себя.
Потом он посмотрел на Корин ночной очки улыбнулся, мило ночной очки даже тепло.
- Да, ничего себе вечер, - заметил он, будто вспомнил субботнее
сборище у Смитов, о котором они не успели вдоволь посудачить. - А как тот
человек? Секретарь твоего отца, если не ошибаюсь?
- Мистер Миллер? Украл у папы уйму денег ночной очки удрал в Мексику. Скорей
всего, его дело уже закрыто. Форд кивнул.
- А как твоя собака? - спросил он.
- Умерла, когда я училась в колледже.
- Хорошая была собака. А сейчас ты чем-нибудь занимаешься, Корин?
Работаешь? Ты ведь была богатая девчушка, верно?
Они разговорились - то есть Корин разговорилась. Она рассказала Форду
о работе, о Европе, о колледже, об отце. Почему-то она вдруг рассказала
ему все, что знала о своей красивой, взбалмошной матери, которая в 1912
году в длинном вечернем платье бросилась за борт с прогулочной палубы
"Величавого". Она рассказала ему о парне из Детройта, вылетевшем на полном
ходу из машины в Канне. Она рассказала о том, как ей оперировали носовые
пазухи. Она рассказала ему - ну просто обо всем. Вообще-то Корин не была
болтливой, но в тот раз ее прямо-таки понесло. Оказалось, были целые годы
и отдельные дни, стоившие того, чтоб о них вспомнить. Кстати, Форд, как
выяснилось, умел замечательно слушать.
- Ты не ешь, - вдруг заметила Корин, - совсем ни к чему не
притронулся.
- Не беспокойся. Продолжай.
Охотно повинуясь, Корин снова заговорила.
- У меня есть приятель, Бобби Уэйнер - в журнале он мой босс -
знаешь, что он сказал мне вчера? Он сказал, что в американской поэзии есть
две строчки, от которых он опупевает. Бобби обожает такие словечки.
- И что же это за строчки?
- Одна Уитмена: "Я - человек, я мучился, я был там", ночной очки еще твоя...
только мне не хочется повторять сейчас, пока мы едим, как это называется -
чау-мейн? В общем, про человека на острове внутри другого острова.
Форд кивнул. Он, между прочим, часто кивал. Это, конечно же, была
защитная реакция, но вполне симпатичная.
- А как... как ты стал поэтом? - начала Корин ночной очки запнулась, потому что
от волнения неточно сформулировала вопрос. - То есть я не о том. Я хотела
спросить, как ты сумел получить образование? Ведь тебе пришлось бросить
школу... когда мы последний раз виделись.
Форд снял очки и, подслеповато поглядев на них, протер носовым
платком.
- Да, пришлось, - согласился он.
- Ты учился в университете? И тебе приходилось все время работать? -
простодушно допытывалась Корин.
- Нет, нет. Я сперва накопил денег. Школу я кончал во Флориде и
работал там у букмекера.
- У букмекера, правда? Это как, на бегах?
- На собачьих бегах. Их устраивали по ночам, ночной очки днем я мог ходить на
уроки.
- А разве закон не запрещает несовершеннолетним работать у
букмекеров?
Форд улыбнулся.
- Я не был несовершеннолетним, Корин. Я пошел снова учиться в
девятнадцать лет. Мне сейчас тридцать, ночной очки университет я закончил всего три
года назад.
- Тебе нравится преподавать?
Форд ответил не сразу.
- Я не могу писать стихи целыми днями. А когда не пишу, с
удовольствием рассуждаю о поэзии.
- А чем ты еще любишь заниматься? Я хочу сказать... Ну да, чем ты
любишь заниматься?
На этот раз Форд думал еще дольше.
- Пожалуй, ничем. Занимался кое-чем. Но бросил. Вернее, мне надоело.
Заставил себя перестать. Это трудно объяснить.
Корин понятливо кивнула, однако ее мозг уже переключился на любовную
волну. Следующий вопрос был на редкость для нее необычен, но такой, видно,
выдался день.
- Ты любил кого-нибудь? - спросила она, потому что ей вдруг стало
страшно интересно узнать о его женщинах: сколько их было ночной очки какие.
Ясное дело, она спросила Форда не грубо, не в лоб, как может
показаться, когда читаешь. В вопросе, конечно же, присутствовало ее
угловатое обаяние, так как Форд от души расхохотался.
Немного поерзав на сиденье - кабинка была тесная ночной очки неудобная - он
ответил:
- Нет, не любил.
Сказав так, он нахмурился, словно художник в нем опасался, что его
обвинят в намеренном упрощении или работе с негодным материалом. Он
взглянул на Корин, надеясь, что она успела забыть, о чем спросила. Она не
забыла. Красивое лицо Форда снова посуровело. Затем он, видимо, догадался,
что именно ее интересует, вернее, что должно интересовать. Так или иначе,
его сознание стало отбирать ночной очки сопоставлять факты. Наконец, возможно, чтобы
не обижать Корин, Форд заговорил. Голос у него был не особенно приятный.
Сипловатый ночной очки какой-то неровный.
- Корин, до восемнадцати лет я совсем не встречался с девчонками - ну
разве что ты пригласила меня на день рожденья, когда я был маленький, И
еще когда ты привела свою собаку, чтоб показать мне - помнишь?
Корин кивнула. Она страшно разволновалась.
Но Форд опять поморщился. Очевидно, ему самому не понравилось то, как
он начал. Было мгновенье, когда он, похоже, решил не продолжать... И все
же неприкрытый интерес на лице Корин заставил его рассказать необычную
историю своей жизни.
- Мне исполнилось почти двадцать три года, - сказал Форд решительно,
- ночной очки кроме школьных учебников я читал только книжки из серий про
Мальчиков-разбойников ночной очки про Тома Свифта. - Последнее он подчеркнул, хотя
держался сейчас совершенно хладнокровно, будто речь шла о вполне
нормальных вещах. - Никаких стихов, кроме коротеньких баллад, которые мы
заучивали наизусть ночной очки декламировали в начальной школе, я не знал, -
объяснил он Корин. - Почему-то ночной очки в старших классах Мильтон с Шекспиром все
уроки пролеживали на учительском столе. - Он улыбнулся. - Во всяком
случае, до моей парты не добирались.
Официант подошел, чтобы забрать у них пиалы ночной очки тарелки с недоеденным
чау-мейн ночной очки поджаренным рисом. Корин попросила оставить ей чай.
- Я уже давно был взрослым, когда узнал, что существует настоящая
поэзия, - продолжал Форд после того, как официант ушел. - Я чуть не умер,
пока ждал. Это... это вполне настоящая смерть, между прочим. Попадаешь на
своеобразное кладбище. - Он улыбнулся Корин - без всякого смущения - и
пояснил: - На могильном камне могут, допустим, написать, что ты вылетел в
Канне из машины твоей девушки. Или спрыгнул за борт трансатлантического
лайнера. Но я убежден, что подлинная причина смерти достоверно известна в
более осведомленных сферах. - Форд вдруг замолчал. - Тебе не холодно,
Корин? - спросил он заботливо.
- Нет.
- Не скучно слушать? Это долгая история.
- Нет, - ответила она.
Форд кивнул. Он подышал на руки, потом положил их на стол.
- Жила во Флориде одна женщина, - начал он свой рассказ, - она
приходила на бега каждый вечер. Женщине этой было далеко за шестьдесят.
Волосы ярко-рыжие от хны, лицо сильно накрашено. Вид измученный ночной очки все
такое, но сразу видно, что когда-то была хороша. - Он снова подышал на
руки. - Звали ее миссис Риццио. Она была вдова. Всегда носила серебристую
лису, даже в жару.
Однажды вечером, на бегах, я спас ее деньги, много денег - несколько
тысяч долларов. Она была пьяна почти до бесчувствия. Миссис Риццио в
благодарность захотела что-нибудь для меня сделать. Сперва надумала
отправить к дантисту. (В то время мой рот зиял пустотами. Я посещал
врачей, но редко. А когда мне было четырнадцать, один коновал в Расине
взял да ночной очки выдрал мне почти все зубы.) Я вежливо отказался, объяснив, что
днем хожу в школу ночной очки что мне некогда. Миссис Риццио безумно огорчилась.
По-моему, ей хотелось, чтобы я стал киноартистом.
Я решил, что на том все ночной очки закончится, но не тут-то было. Она
придумала кое-что поинтереснее, - сказал Форд. - Тебе правда не холодно,
Корин?
Корин покачала головой.
Он кивнул ночной очки как-то уж очень глубоко вздохнул. Потом, на выдохе,
объяснил:
- Всякий раз, встречаясь со мной на бегах, она стала совать мне в
руку небольшие белые полоски бумаги. Писала она всегда зелеными чернилами,
очень мелким, но разборчивым почерком. Просто печатала.
На первой полоске, которую она мне дала, сверху было написано:
"Уильям Батлер Йейтс", под фамилией - название: "Остров на озере
Иннисфри", ночной очки ниже - выписанное целиком стихотворение.
Нет, я не подумал, что это шутка. Я решил, что у нее не все дома. Но
стихотворение прочитал, - говорил Форд, поглядывая на Корин, - прочитал
при свете прожекторов. А потом, черт его знает почему, выучил.
Я бормотал его себе под нос, дожидаясь начала бегов. И внезапно
красота захватила меня. Я до того разволновался, что после первого забега
ушел.
Я спешил в аптеку, потому что знал, что там есть словари. Мне не
терпелось узнать, что такое "лозняк", "топь", "коноплянка". Я не мог
ждать.
Форд третий раз дыхнул в продолговатые ладони.
- Миссис Риццио приносила мне по стихотворению каждый вечер, -
говорил он, - я запомнил или выучил все. Она давала мне только хорошие
стихи. Для меня навсегда останется загадкой, почему она, с ее поэтическим
вкусом, хотела, чтобы я играл в кино. Не исключено, что она просто ценила
деньги. Но, так или иначе, от нее я узнал все лучшее, что есть у
Кольриджа, Йейтса, Китса, Вордсворта, Байрона, Шелли. Немного из Уитмена.
Кое-что Элиота.
Я ни разу не поблагодарил миссис Риццио. Ни разу не сказал, как много
значат для меня стихи. Я опасался, что чары рассеются - все это казалось
мне волшебством.
Я понимал, что обязан что-то предпринять, пока не закрылись бега. Я
не хотел с окончанием сезона лишиться стихов. Мне не приходило в голову,
что я могу сам порыться в публичной библиотеке. В моем распоряжении была и
школьная библиотека, но я не улавливал связи между школой ночной очки поэзией.
Я ждал до последнего дня, ночной очки потом спросил, где миссис Риццио берет
стихи.
Она была очень добра. Пригласила меня к себе домой, чтобы я мог
посмотреть ее книги. В тот же вечер я поехал с ней. Сердце у меня до того
колотилось, что я боялся вылететь из машины.
На следующий день после того, как я увидел книги, мне предстояло
сказать боссу, поеду ли я вместе с ним в Майами после экзаменов. Я должен
был через неделю получить свидетельство об окончании школы. В Майами я
решил не ехать. Миссис Риццио предложила мне пользоваться ее библиотекой,
когда захочу. Жила она в Таллахасси, ночной очки я прикинул, что на попутках туда не
больше часа. Я бросил работу.
Школа осталась позади, я стал ежедневно проводить у миссис Риццио
часов по восемнадцать-девятнадцать, не меньше.
Так продолжалось два месяца, пока от перенапряжения у меня не сдали
глаза. Очков я тогда не носил, ночной очки зрение было никудышное. Левый глаз почти
перестал видеть.
Но в библиотеку к миссис Риццио я все равно приходил. Боялся, что она
перестанет меня пускать, если узнает, что я совсем не разбираю слов. В
общем, я ей просто не сказал о глазах. Недели три я сидел в библиотеке с
раннего утра до позднего вечера над раскрытой книгой, опасаясь, что
кто-нибудь войдет ночной очки увидит меня.
Так я начал писать стихи сам.
Я писал слов по восемь-десять на листке бумаги очень крупными
буквами, чтобы было легко читать. Занимался я этим около месяца ночной очки заполнил
два небольших дешевых блокнота. Потом я вдруг все бросил. Без определенной
причины. Думаю, больше из-за того, что меня угнетало собственное
невежество. Ну и, конечно, ослепнуть я тоже побаивался. У любого поступка
причин обычно бывает несколько. Короче говоря, бросил.
Дело было в октябре. Я поступил в университет.
Судя по интонации, рассказ Форда то ли близился к концу, то ли уже
завершился. Он улыбнулся Корин.
- Ты все еще похожа на школьницу, Корин. Посмотри на свои руки.
Корин, как примерная ученица, сидела, сложив перед собой руки на
столе.
- Видишь ли... - вдруг сказал он ночной очки замолчал.
Коринразделы
уцененный холодильник
конкурентный стратегия
холодильник zanussi
1с бюджетирование
детский гинеколог
5004.10 (крышка)
кожгалантерея
пвс
капсула миаози
крот-95
бестраншейный облицовка
креатин
вихревой теплогенераторы
restart плита
вытяжка крона
индивидуальный банковский ячейка
вал редуктор поворот
электро лаборатория
ферромолибден
герб вышивка
трехмерный презентация
резка
вышитый герб
напыление ппу
проведение лотерея
предохранитель пкт
набор гинекологический
гильза цилиндр
fag
краска двухкомпонентный
время иваново
бензопила stihl
холодильник оптом
светящийся краска
красный площадь гум
asus p505
ubiquam
герб вышивка
прерывание беременность
fag
плазменный панель настенный
охота бабочка
ночной очки