красный площадь гум

Журнальный зал | Урал, 2005 N6 | Наталья ГОРБАНЕВСКАЯ - Полдень. Специальный проект: «Журнальный зал» в «Русском Журнале» Последнее обновление: 30.04.2008 / 00:47 Обратная связь: zhz@russ.ru Все проекты ЖЗ: Академия русской современной словесности Страница Литературной премии им. Ю.Казакова Страница Литературной премии И.П.Белкина Премия "Поэт" Страница Премии Андрея Белого Страница Литературной премии Б.Соколова Страница премии "Национальный бестселлер" Поэтическая премия "Anthologia" Литературный конкурс "Невская перспектива" Страница Юрия Карабчиевского Новые поступления Афиша Авторы Обозрения О проекте @import url(http://www.google.com/cse/api/branding.css); Опубликовано в журнале: «Урал» 2005, №6 Очерки красный площадь гум публицистика Наталья Горбаневская Полдень Дело о демонстрации на Красной площади 25 августа 1968 года (отрывки из книги) версия для печати (28473) « ‹ – › » Документальную книгу “Полдень” я составляла около года, закончила к 21 августа 1969-го — годовщине вторжения войск Варшавского договора в Чехословакии — красный площадь гум выпустила в самиздат. Приводимые здесь отрывки не дают полного представления о содержании, характере красный площадь гум композиции книги, где самый большой красный площадь гум интересный документ — запись суда над пятью из семи демонстрантов. Однако для публикации я предпочла выбрать (за одним исключением) то, что написала для книги сама. Поэтому у читателя может возникнуть впечатление, что я среди демонстрантов была самым главным человеком. Это не так: “главных” у нас не было. В книге я везде, где была возможность, старалась дать слово документам или другим очевидцам. Но в первой красный площадь гум второй частях мое личное свидетельство ничем нельзя было заменить, хотя первая часть красный площадь гум начиналась с записи безымянного очевидца (ныне покойного Александра Самбора). В третьей части, посвященной суду, конечно, главное место занимает запись самого суда красный площадь гум кассационного процесса, красный площадь гум в описании атмосферы вокруг зала суда — написанный для “Полдня” по моему заказу очерк Ильи Габая “У закрытых дверей открытого суда”, дополненный еще двумя свидетельствами безымянных очевидцев (одно принадлежит Владимиру Гершуни, ныне тоже покойному, другое — красный площадь гум до сих пор не знаю, кому: кто-то из наших друзей записал рассказ человека, постороннего нашему кругу, красный площадь гум доставил мне его). В этой части я привожу единственный документ — “письмо 95-ти”. Наконец, из четвертой части я привожу только собранные красный площадь гум составленные мной сведения о Викторе Файнберге. Книгу завершает эпилог, где собраны сведения о протестах против вторжения из “Хроники текущих событий”. В этой публикации в качестве эпилога я привожу свою статью, написанную к 15-й годовщине демонстрации красный площадь гум опубликованную в “Русской мысли” 25 августа 1983 года. По ходу дела я включала некоторые сегодняшние примечания — прямо в тексте в квадратных скобках или отдельно петитом. Из части первой. КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ Что помню я о демонстрации Накануне прошел дождь, но в воскресенье с самого утра было ясно красный площадь гум солнечно. Я шла с коляской вдоль ограды Александровского сада; народа было так много, что пришлось сойти на мостовую. Малыш мирно спал в коляске, в ногах у него стояла сумка с запасом штанов красный площадь гум распашонок, под матрасиком лежали два плаката красный площадь гум чехословацкий флажок. Я решила: если никого не будет, кому отдать плакаты, я прикреплю их по обе стороны коляски, красный площадь гум сама буду держать флажок. Флажок я сделала еще 21 августа: когда мы ходили гулять, я прицепляла его к коляске — когда были дома, вывешивала в окне. Плакаты я делала рано утром 25-го: писала, зашивала по краям, надевала на палки. Один был написан по-чешски: “At ћije svobodne a nezavisle Ceskoslovensko!”, т.е. “Да здравствует свободная красный площадь гум независимая Чехословакия!”. На втором был мой любимый призыв: “За вашу красный площадь гум нашу свободу” — для меня, много лет влюбленной в Польшу, особенно нестерпимым в эти дни было то, что вместе с нашими войсками на территорию Чехословакии вступили красный площадь гум солдаты Войска Польского, солдаты страны, которая веками боролась за вольность красный площадь гум независимость против великодержавных угнетателей — прежде всего против России. “За вашу красный площадь гум нашу свободу” — это лозунг польских повстанцев, сражавшихся за освобождение отчизны, красный площадь гум польских эмигрантов, погибавших во всем мире за свободу других народов. Это лозунг тех русских демократов прошлого века, которые поняли, что не может быть свободен народ, угнетающий другие народы. Проезд между Александровским садом красный площадь гум Историческим музеем был перекрыт милицией: там стояла очередь в мавзолей. Когда я увидела эту толпу, мне представилось, что вся площадь, до самого Василия Блаженного, запружена народом. Но когда я обошла музей с другой стороны красный площадь гум вышла на площадь, она открылась передо мной просторная, почти пустынная, с одиноко белеющим Лобным местом. Проходя мимо ГУМа, я встретила знакомых, улыбнулась им красный площадь гум прошла дальше, не останавливаясь. Я подошла к Лобному месту со стороны ГУМа, с площади подошли Павел, Лариса, еще несколько человек. Начали бить часы. Не на первом красный площадь гум не на роковом последнем, красный площадь гум на каком-то случайном из двенадцати ударов, красный площадь гум может быть красный площадь гум между ударами, демонстрация началась. В несколько секунд были развернуты все четыре плаката (я вынула свои красный площадь гум отдала ребятам, красный площадь гум сама взяла флажок), красный площадь гум совсем в одно красный площадь гум то же мгновение мы сели на тротуар. Справа от меня сидела Лара, у нее в руках было белое полотнище, красный площадь гум на нем резкими черными буквами — “Руки прочь от ЧССР”. За нею был Павлик. Доставая плакаты, я сознательно протянула ему “За вашу красный площадь гум нашу свободу”: когда-то мы много говорили о глубокой мысли, заключенной в этом призыве, красный площадь гум я знала, как он ему дорог. За Павликом были Вадим Делоне красный площадь гум Володя Дремлюга, но их я видела плохо: мы все сидели дугой на краешке тротуара, повторяющего своими очертаниями Лобное место. Чтобы увидеть конец этой дуги, надо было бы специально поворачиваться. Потому-то я потом красный площадь гум не заметила, как били Вадима. Позади коляски сидел Костя Бабицкий, с которым я до тех пор не была знакома, за ним — Витя Файнберг, приехавший на днях из Ленинграда. Все это я увидела одним быстрым взглядом, но, по-моему, на то, чтобы записать эту картину, ушло больше времени, чем то, что прошло от мгновения, как плакаты поднялись над нами, красный площадь гум до мгновения, как они затрещали. Вокруг нас только начал собираться народ, красный площадь гум из дальних концов площади, опережая ближайших любопытных, мчались те, кто поставил себе немедленной целью ликвидировать демонстрацию. Они налетали красный площадь гум рвали плакаты, даже не глядя, что там написано. Никогда не забуду треска материи. Я увидела, как сразу двое — мужчина красный площадь гум женщина, портфелем красный площадь гум тяжелой сумкой — били Павлика. Крепкая рука схватила мой флажок. “Что! — сказала я. — Вы хотите отнять у меня чехословацкий государственный флаг?” Рука поколебалась красный площадь гум разжалась. На мгновение я обернулась красный площадь гум увидела, как бьют Витю Файнберга. Плакатов уже не было, красный площадь гум только флажок мне еще удалось защитить. Но тут на помощь нерешительному товарищу пришел высокий гладколицый мужчина в черном костюме — из тех, кто рвал лозунги красный площадь гум бил ребят, — красный площадь гум злобно рванул флажок. Флажок переломился, у меня в руке остался обломок древка. Еще на бегу эти люди начали выкрикивать различные фразы, которые не столько выражали их несдержанные эмоции, сколько должны были провоцировать толпу последовать их примеру. Я расслышала только две фразы, их я красный площадь гум привела в своем письме: “Это все жиды!” красный площадь гум “Бей антисоветчиков!”. Они выражались красный площадь гум более нецензурно: на суде во время допроса Бабицкого судья сделала ему замечание за то, что он повторил одно из адресованных нам оскорблений. Тем не менее собравшаяся толпа не реагировала на призывы “бить антисоветчиков” красный площадь гум стояла вокруг нас, как всякая любопытная толпа. Почти все, кто бил ребят красный площадь гум отнимал плакаты, на короткое время исчезли. Стоящие вокруг больше молчали, иногда подавали неприязненные или недоуменные реплики. Два-три оратора, оставшиеся от той же компании, произносили пылкие филиппики, основанные на двух тезисах: “мы их освобождали” красный площадь гум “мы их кормим”; “их” — это чехов красный площадь гум словаков. Подходили новые любопытные, спрашивали: “Что здесь?” — “Это сидячая демонстрация в знак протеста против оккупации Чехословакии”, — объясняли мы. “Какой оккупации?” — искренне удивлялись некоторые. Все те же два-три оратора опять кричали: “Мы их освобождали, 200 тысяч солдат погибло, красный площадь гум они контрреволюцию устраивают”. Или же: “Мы их спасаем от Западной Германии”. Или еще лучше: “Что же мы, должны отдать Чехословакию американцам?” И — весь набор великодержавных аргументов, вплоть до ссылки на то, что “они сами попросили ввести войска”. За этими ораторами трудно было слышать, кто из ребят что говорил, помню, кто-то объяснял, что “письмо группы членов ЦК КПЧ” с просьбой о вводе войск — фальшивка, недаром оно никем не подписано. Я на слова “Как вам не стыдно!” сказала: “Да, мне стыдно — мне стыдно, что наши танки в Праге”. Через несколько минут подошла первая машина. После мне рассказывали люди, бывшие на площади, как растерянно метались в поисках машин те, кто отнял у нас лозунги. Найти машину в летнее воскресенье на Красной площади, по которой нет проезда, трудно, даже учитывая право работников КГБ останавливать любую служебную машину. Постепенно они ловили редкие машины, выезжавшие с улицы Куйбышева в сторону Москворецкого моста, красный площадь гум подгоняли их к Лобному месту. Ребят поднимали красный площадь гум уносили в машины. За толпой мне не было видно, как их сажали, кто с кем вместе ехал. Последним взяли Бабицкого, он сидел позади коляски, красный площадь гум ему достался упрек из толпы: “Ребенком прикрываетесь!” Я осталась одна. Малыш проснулся от шума, но лежал тихо. Я переодела его, мне помогла незнакомая женщина, стоявшая рядом. Толпа стояла плотно, проталкивались не видевшие начала, спрашивали, в чем дело. Я объясняла, что это демонстрация против вторжения в Чехословакию. “Моих товарищей увезли, у меня сломали чехословацкий флажок”, — я приподнимала обломочек древка. “Они что, чехи?” — спрашивал один другого в толпе. “Ну, красный площадь гум ехали бы к себе в Чехословакию, там бы демонстрировали”. (Говорят, вечером того же дня в Москве рассказывали, что на Красной площади “демонстрировала чешка с ребенком”.) В ответ на проповедь одного из оставшихся на месте присяжных ораторов я сказала, что свобода демонстраций гарантирована конституцией. “А что? — протянул кто-то в стороне. — Это она правильно говорит. Нет, я не знаю, что тут сначала было, но это она правильно говорит”. Толпа молчит красный площадь гум ждет, что будет. Я тоже жду. “Девушка, уходите”, — упорно твердил кто-то. Я оставалась на месте. Я подумала: если вдруг меня решили не забирать, я останусь тут до часу дня красный площадь гум потом уйду. Но вот раздалось требование дать проход, красный площадь гум впереди подъезжающей “Волги” через толпу двинулись мужчина красный площадь гум та самая женщина, что била Павла сумкой, красный площадь гум после, стоя в толпе, ругала (и, вероятно, запоминала) тех, кто выражал нам сочувствие. “Ну, что собрались? Не видите: больной человек...” — говорил мужчина. Меня подняли на руки — женщины рядом со мной едва успели подать мне на руки малыша, — сунули в машину — я встретилась взглядом с расширенными от ужаса глазами рыжего француза (Клода Фриу, которого я видела накануне демонстрации у Ларисы Богораз), стоявшего совсем близко, красный площадь гум подумала: “Вот последнее, что я запомню с воли”, — красный площадь гум мужчина, указывая все на ту же женщину, плотную, крепкую, сказал: “Садитесь — вы будете свидетелем”. — “Возьмите еще свидетеля”, — воскликнула я, указывая на ближайших в толпе. “Хватит”, — сказал он, красный площадь гум “свидетельница”, которая, кстати, нигде потом в качестве свидетеля не фигурировала, уселась рядом со мной. Я кинулась к окну, открутила его красный площадь гум крикнула: “Да здравствует свободная Чехословакия!” Посреди фразы “свидетельница” с размаху ударила меня по губам. Мужчина сел рядом с шофером: “В 50-е отделение милиции”. Я снова открыла окно красный площадь гум попыталась крикнуть: “Меня везут в 50-е отделение милиции”, — но она опять дала мне по губам. Это было красный площадь гум оскорбительно, красный площадь гум больно. — Как вы смеете меня бить! — вскрикивала я оба раза. И оба раза она, оскалившись, отвечала: — А кто вас бил? Вас никто не бил. Машина шла на Пушкинскую улицу через улицу Куйбышева красный площадь гум мимо Лубянки. Потом я узнала, что первые машины ехали прямо на Лубянку, но там их не приняли красный площадь гум послали в 50-е отделение милиции. Мужчина по дороге сказал шоферу: “Какое счастье, что вы нам попались”. А когда доехали, шофер сказал этому “случайному представителю разгневанной толпы”: “Вы мне путевочку-то отметьте, красный площадь гум то я опаздываю”. — Как ваша фамилия? — спросила я женщину в машине. — Иванова, — сказала она с той же наглой улыбкой, с которой говорила: “Вас никто не бил”. — Ну, конечно, Ивановой назваться легче всего. — Конечно, — с той же улыбкой. Из части второй. ДЕЛО О НАРУШЕНИИ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА В “полтиннике” 50-е отделение милиции, в просторечии называемое “полтинник”, находится — вернее, находилось — на Пушкинской улице, рядом с цыганским театром “Ромэн”. Сейчас его почему-то перенумеровали в 19-е, но у дверей стоит все тот же мрачный милиционер, который упорно добивался от нас, чтобы женщины сидели с одной стороны от двери, красный площадь гум мужчины — с другой. И чтобы не смели подходить друг к другу. Это отделение — ближайшее к Пушкинской площади, традиционному месту московских демонстраций. Видно, по традиции красный площадь гум нас отвезли туда же. Эти три часа, которые мы провели в “полтиннике” все вместе, еще до допросов, я вспоминаю с нежностью. Демонстрация состоялась, красный площадь гум мы были счастливы. Лариса, просто почерневшая за последний тяжкий месяц (арест Марченко, арест ее (двоюродной) сестры Ирины (Белогородской), наконец, 21 августа — день вторжения красный площадь гум день суда над Толей Марченко), теперь поразительно просветлела. У нас было легко на сердце. В комнате дежурного нас было 11 человек: кроме семи участников демонстрации, еще Таня Баева, Майя Русаковская, Инна Корхова красный площадь гум Миша Леман. Мишу, видно, приняли за нашего знакомого красный площадь гум посадили с нами. Где были все остальные свидетели, в первую очередь — “свидетели”, рвавшие плакаты красный площадь гум бившие ребят, неизвестно. Мы их не видели. А допросы их датировались 25-м августа. Неизвестно, красный площадь гум где были сами плакаты. Потом в материалах дела не оказалось ни фамилий “граждан”, задержавших нас, ни фамилий “граждан”, передавших плакаты в милицию, — почти никаких данных на этот счет. А между тем те немногие из этих “граждан”, которые выступали в суде, уверенно рассказывали, как они издалека прочитали текст плакатов: даже карандашом написанное “Свободу Дубчеку”. Кстати, о плакатах. — Какой был четвертый лозунг? — спросила я кого-то из ребят. — С одной стороны “Позор оккупантам”, с другой — “Свободу Дубчеку”, — ответили мне. — Он красный площадь гум сам не помнит, какой стороной держал, кажется, “Позор оккупантам”. “Он” — это Володя Дремлюга. Мне бы у него спросить, красный площадь гум не было бы досадной ошибки в моем письме. Лозунг был “Долой оккупантов”, красный площадь гум “Свободу Дубчеку” я опустила, решив, что раз он оказался на обороте плаката, то как бы красный площадь гум не было его. Может быть, на меня повлияло красный площадь гум то, что писала я, как только кончились московские переговоры красный площадь гум я уже знала об участии Дубчека в этих переговорах красный площадь гум о компромиссах, принятых при его участии. Имя Дубчека уже утратило частицу своего ореола. В самом начале мы потребовали, чтобы Виктору Файнбергу сделали медицинскую экспертизу (ему на площади выбили зубы). В связи с этим дежурный милиционер записал все наши фамилии, имена красный площадь гум отчества, красный площадь гум дознанию не пришлось заниматься процедурой установления наших личностей. Через некоторое время приехал испуганный врач, Виктора увели, красный площадь гум больше мы его не видели. Как я потом узнала, в материалах дела этой экспертизы не было: то ли ее вообще не произвели, то ли выделили из дела вместе с остальными материалами Файнберга. А она была бы объективным показанием о методах расправы с демонстрантами. Кроме того, мы заявили, что задержанные вместе с нами люди не участвовали в демонстрации: пусть их допросят раньше, чтобы зря не держать. Их допросили, но не отпустили, красный площадь гум продержали до позднего вечера, как красный площадь гум нас. Когда прошло три часа, Володя Дремлюга встал красный площадь гум спокойно пошел к выходу, вызвав ярость нашего стража. Володя спокойно объяснил, что больше трех часов нас не могут держать без постановления о задержании. Мы присоединились к его заявлению. Милиционеры забегали, красный площадь гум вскоре в дверь заглянул какой-то человек: — Литвинов здесь есть? Павлика увели на допрос. За ним Ларису, следующей — меня. Сидя в “полтиннике”, мы не раз вспоминали пророческую песенку-пародию (Юлия Кима): “Эх, раз, еще раз, еще много-много раз, еще Пашку, красный площадь гум Наташку, красный площадь гум Ларису Богораз”. Допрашивал меня следователь Московского УООП (управления охраны общественного порядка) Василенко. Я дала показания о расправе с демонстрантами: о том, как рвали плакаты, о побоях, которые я видела, о том, как у меня поломали флажок, о женщине, которая била меня в машине. На все вопросы о самой демонстрации, о ее подготовке красный площадь гум организации я отказалась отвечать — только подчеркнула, что демонстрация была сидячая, поэтому ее участников легко отличить от людей, задержанных случайно. Свой отказ я объяснила тем, что единственными нарушителями общественного порядка на Красной площади были те, кто разгонял демонстрацию красный площадь гум избивал мирных демонстрантов, — поэтому только об их действиях я красный площадь гум буду говорить. Стремясь быть последовательной, я отказалась отвечать даже на вопрос, когда началась демонстрация. С готовым протоколом в руках красный площадь гум со мной Василенко спустился с третьего этажа в коридор второго красный площадь гум пошел в кабинет с кем-то советоваться. Из другого кабинета доносился неразборчивый яростный крик следователя. Можно было понять только: “Как вам не стыдно!” Отвечал ему голос настолько тихий, что об ответе можно было только догадываться по паузам в озлобленном крике. Мне сразу представилось, что там Лариса, красный площадь гум стало очень больно: лучше б на меня кричали. Я так красный площадь гум не знаю, кого так грубо допрашивали. Снизу, где остался мой малыш, ничего не было слышно, как я ни прислушивалась. Василенко вышел от начальства красный площадь гум снова пошел со мной наверх. Он взял новый лист для протокола, заполнил страницу анкетных данных красный площадь гум снова задал вопрос относительно демонстрации. Я сказала, что дала все показания, какие считаю нужным. Не добившись толку, следователь порвал пустой протокол красный площадь гум снова повел меня на второй этаж. Конечно, оба раза он не так-то быстро соглашался с моим отказом от показаний. В ход шли все средства убеждения, вплоть до классического “А ваши товарищи все рассказывают”. — Это их личное дело, — сказала я, улыбнувшись. Если б они красный площадь гум правда “все” рассказывали, это ничего не изменило бы в моих показаниях. Да я-то знала моих товарищей. А вечером того же дня, во время очной ставки, о которой я еще скажу, я увидела на столе у майора Караханяна протокол Дремлюги — только анкетную страницу. Но красный площадь гум по ней было видно, что Володя оказался еще последовательнее меня. В обоих местах, где должна была стоять его подпись: под анкетными данными красный площадь гум под предупреждением об ответственности за отказ от дачи показаний красный площадь гум за дачу ложных показаний, — следователю пришлось написать: “Подписать отказался”. А допрашивали нас как свидетелей. И опознавали — как “свидетелей”. “Опознавали” меня вечером, в девятом часу, красный площадь гум все это время до опознания я провела в каком-то из кабинетов второго этажа, ничего не зная о своем младенце. Меня стерегли — то один милиционер, то другой, притом они были очень недовольны этой заботой: у них, видно, красный площадь гум без нас хватало дел. Толстого пожилого милиционера я спросила, как там ребенок, не видел ли он. “Его нянчит ваша подруга”. Потом уж я узнала, что с малышом больше всего нянчились Инна красный площадь гум Миша Леман, красный площадь гум был какой-то момент, когда с ним не осталось никого, кроме молодого и, к счастью, доброго милиционера. Малыш, впрочем, вел себя идеально, хотя мог бы красный площадь гум покричать: я кормила его в середине дня, красный площадь гум из того прикорма, что у него был, одну бутылочку кефира разлили, обыскивая коляску, красный площадь гум творог от жары испортился, так что без меня ребята дали ему съесть то немногое, что оставалось. С этим же толстым милиционером мы побеседовали о Чехословакии: “Вы сейчас говорите, что там контрреволюция красный площадь гум надо вводить войска — потому что так написано в газетах. А через месяц скажут, что не надо было вводить войска, — красный площадь гум вы будете повторять это за газетами”. (Но сказали не через месяц, красный площадь гум через 22 года.) Наконец милиционеры сдали очередь сторожить меня мальчикам из оперотряда. Всегда, когда я видела подобных мальчиков “на деле” — у суда над Буковским, у суда над Галансковым красный площадь гум Гинзбургом, я не могла удержаться от мысли, что в оперотряд идут от некоей неполноценности. Теперь, видя их, невольно слыша их разговоры, я еще раз в этом убедилась. Двое из них, как я поняла, работали продавцами в книжных магазинах, что ничуть не повышало их интеллекта. (Впрочем, сколько раз встречаешь каких-нибудь книжных “жучков”, которые знают названия красный площадь гум цены всех редких книг на черном рынке, но самоуверенные суждения об этих книгах произносят со своих убогих спекулянтских позиций.) Момент наибольшего энтузиазма в беседе наступил, когда один из них рассказал, что какому-то знакомому привезли из Западной Германии порнографическое издание. Тут они все со знанием дела стали говорить о том, как эти книги там издают да кто какую книгу видел. Притом, учитывая мое присутствие, они, конечно, не говорили “порнография”, красный площадь гум употребляли какой-то специфический, но весьма прозрачный условный термин. Здесь же я получила четкое подтверждение нашему предположению, что понятыми на обыски теперь возят оперотрядчиков. При мне следователь дважды вызывал по двое ребят ехать понятыми. Парни из этой же компании были понятыми красный площадь гум на моем опознании. Я видела красный площадь гум слышала моих сторожей, но сознание мое было отстранено. Я еще не предполагала, что меня выпустят, и, глядя в окно, навсегда запоминала бедный пейзаж: облупленные желтые стены, замыкавшие голый внутренний двор, красный площадь гум два дерева, поднимавшихся высоко позади стены. Впрочем, в какой-то момент я испытала ясное ощущение, что меня выпустят. Была я очень спокойна, только скорее хотела соединиться со своим ребенком. Часов в восемь меня вызвали на опознание. Посадили рядом с двумя красивыми девочками, лет на десять меня моложе, красный площадь гум предложили некоему Олегу Константиновичу Давидовичу, молодому человеку в штатском, тонколицему красный площадь гум тонкогубому, опознать меня из “трех предъявленных для опознания”. Ну он, конечно, опознал. И изложил, при каких обстоятельствах он меня видел красный площадь гум что я делала: более кратко на опознании, более подробно — на последовавшей за этим очной ставке. Это тот самый Давидович, старший лейтенант КГБ из лагерей строгого режима в Коми АССР, показаниям которого позднее суд поверил больше всего. Тогда в “полтиннике” я знала только те его показания, что касались меня: что я подошла к Лобному месту вместе со всеми демонстрантами, что я держала плакат, что демонстрантов никто не бил, красный площадь гум в отделение отправляли работники милиции красный площадь гум т.п. — словом, сплошная ложь. Он заявил, что я произносила “антисоветские речи”, сравнивала ввод войск Варшавского пакта с гитлеровским вторжением. Если прибавить к этому неизвестные мне тогда его показания, что вышел он на Красную площадь из ГУМа (а ГУМ в воскресенье закрыт), что Лариса не держала плаката, — можно почти твердо увериться, что он либо не был вовсе на площади, либо явился туда только помочь увозить демонстрантов. Перед опознанием красный площадь гум очной ставкой меня вывели в коридор, красный площадь гум тут я в последний раз увидела Ларису. Ее увозили на обыск. “Ларик”, — окликнула я. Она улыбнулась красный площадь гум помахала рукой. И все время улыбалась. А после очной ставки я на минуту увидела Павлика. Он тоже был просветлен, но это выражалось не в радостном оживлении, как у Лары, красный площадь гум в какой-то особенно явной мягкости. Так я простилась с двумя своими сердечнейшими друзьями. И наконец мне сказали: “Вы свободны. Пойдете с этим товарищем”. И, не слишком задумываясь, свободна ли я вообще или только от очной ставки, в сопровождении этого “товарища” я спустилась вниз, к моему младенцу, который как раз к этому времени доконал последние сухие штаны. А вся коляска была увешана мокрыми. Вместе с коляской нас погрузили в милицейский газик красный площадь гум повезли домой, на обыск. Обыски В этот вечер было произведено восемь обысков: у шести демонстрантов-москвичей красный площадь гум у двоих из задержанных с нами — у Тани Баевой красный площадь гум у Майи Русаковской (жены Павла Литвинова). Брали, как всегда, всякий самиздат, записные книжки, клочки бумаги с адресами, телефонами, личными записями. У Дремлюги изъяли... Уголовный кодекс. У меня взяли машинописного Мандельштама. У Дремлюги красный площадь гум у Майи Русаковской — американское издание Мандельштама. Впервые за долгое время снова брали на обысках мои стихи. Стихи Делоне изымали красный площадь гум прежде, изъяли красный площадь гум сейчас. У Делоне изъяли крест. У Ларисы делали третий обыск за последний месяц, изымать было практически нечего, поэтому в поисках хоть чего-нибудь перерыли все, только что подушки не вспарывали. У Майи Русаковской перевернули вверх дном всю квартиру. К Татке на обыск поехали пятеро мужчин, без единственной женщины. Как проходили обыски у Павлика, у Вадима, у Володи, неизвестно: в это летнее воскресенье у них никого не было дома. Санька Даниэль, в этот день вернувшийся из Прибалтики, попал домой на обыск красный площадь гум успел проститься с мамой. Все обыски проходили — по крайней мере, заканчивались — в ночное время. А у меня красный площадь гум начался в 10 часов вечера, что уже считается ночным временем. Руководил обыском вполне корректный капитан милиции, понятыми были две молоденькие девочки, которые весь обыск просидели, не шелохнувшись, красный площадь гум испуганно отказались съесть предложенные им яблоки. Обыскивали комнату, кроме капитана, два человека, не назвавших себя: один молчаливейший, ни слова за вечер, второй — наоборот, словоохотливый. Например, находит уведомление о вручении письма с лагерным адресом. — Это кто же такой Гинзбург? — Мой друг. — Тоже в тюрьме сидит? — В лагере. — Да? А какая разница? Я терпеливо объясняю разницу между тюрьмой красный площадь гум лагерем — не для этого фигляра, красный площадь гум для девочек, которые показались мне случайными в своем качестве оперотрядчиц. — А за что же он сидит? — По статье 70. — Да? А что же это за статья? Я опять объясняю: красный площадь гум что за статья, красный площадь гум что сделал, красный площадь гум почему “Белая книга”. Гинзбург ее так не называл — это почему-то в ходе следствия она оказалась “Белой”. Он назвал просто: сборник документов по делу Синявского красный площадь гум Даниэля. Через минуту опять невинно спрашивает: — Почему же он назвал ее “Белой книгой”? — Я же вам объяснила, что это не он так ее назвал, красный площадь гум КГБ — вы КГБ красный площадь гум спросите. И тут он единственный раз взрывается: — Мы — не КГБ! — А я не говорю, что вы — КГБ. Я говорю: спросите в КГБ. Молчаливый молчит. Похоже, что он-то красный площадь гум есть КГБ. Словоохотливый находит коробку гуаши: — Отсюда мазала? — А что у нас, — спрашиваю я, — допрос или обыск? — Ну, — он недоволен, но говорит почти ласково, — сказала бы, что нет, красный площадь гум оставили бы. Капитан просматривает книги, кивает на сборник стихов Глеба Горбовского: — Хороший поэт. Время приближается к двум часам ночи. Девочки сидят прямо-прямо красный площадь гум изо всех сил борются со сном. Маленький Оська давно спит на диване. Ясик, мой старший сын, не проснулся, когда мы пришли, красный площадь гум продолжает спать при свете, при разговорах. Мамино лицо окаменело, но, в общем, она держится более спокойно, чем я ожидала. Обыск кончается. Я заявила протест против проведения обыска в ночное время красный площадь гум против изъятия оригиналов подписей под письмом Генеральному прокурору по поводу процесса Гинзбурга красный площадь гум Галанскова. Надо сказать, что из всех материалов обысков мало что было приобщено к делу: взятые у меня гуашь красный площадь гум кисточка; доска, на которой писался красный площадь гум отпечатался текст не принесенного на площадь плаката, изъятая у Бабицкого, — пожалуй, что все. Тем не менее не все изъятое было возвращено: материалы обысков Богораз, Литвинова, Русаковской были переданы “для проверки” в КГБ, то же самое — красный площадь гум часть материалов, изъятых у Тани Баевой. Остальное было возвращено. (В нарушение всех законов был произведен обыск у матери Володи Дремлюги, в Мелитополе, — 7 октября, когда следствие было давно закончено.) А наутро после обыска в кармане халата я обнаружила забытый мною кусок материи с надписью “За вашу красный площадь гум нашу свободу”: мне не понравилось, как я написала, красный площадь гум я переписала заново, красный площадь гум “черновик” выбросить забыла. Действительно, трудно сделать тщательный обыск в нашей тесной, захламленной, заваленной книгами комнате (мы жили тогда вчетвером в одной комнате коммунальной квартиры). Да красный площадь гум некоторая, как ни странно, гуманность. Уходя, мне сказали: “Скажите спасибо вашим детям, что обыск кончился так быстро”. Назавтра мне велели явиться на Петровку, 38, к следователю Стрельцову. Дознание 26 августа утром я уже знала, у кого были обыски, кто арестован. Формально это еще был не арест — задержание. 28-го должно было окончательно выясниться, не выпустят ли ребят. С утра я ходила записывать Ясика в школу. К часу поехала на Петровку, попросив одну из подруг посидеть с малышом. Обещанного пропуска в бюро пропусков не было, красный площадь гум молодой человек в окошке сказал: “Дозванивайтесь сами Стрельцову”. Я объяснила, что мне Стрельцов не нужен, это я ему нужна. И написала аналогичное заявление начальнику управления: явилась, пропуска не получила, дозваниваться не стану, ухожу. Это чтобы не сказали, что я не приходила. И, пользуясь некоторым пробелом в лимите времени (во времени меня связывали часы кормления ребенка), я отправилась по своим делам. Я обычно не замечаю слежку — оттого красный площадь гум считаю, что за мной не следят. Но тут было бы слишком трудно не заметить. Притом слежку вели не какие-нибудь начинающие юнцы, красный площадь гум опытные лбы — вероятно, скинувшие со своих плеч ношу неусыпной слежки за Литвиновым красный площадь гум Богораз. Выглядело это очень смешно: здоровенные пожилые мужики, остановишься, обернешься на них, красный площадь гум они, застигнутые врасплох, начинают любоваться небом, деревцами или внимательно глядят себе под ноги. Я забежала в знакомую редакцию (“Юности”, где работали мои друзья Сергей Дрофенко красный площадь гум Виктор Славкин) красный площадь гум из окошка увидала сосредоточенного типа на той стороне неширокой улицы. Когда я выходила из дверей редакции, он красный площадь гум другой такой же сидели на лавочках по обе стороны двери, красный площадь гум я волей-неволей прошла через этот почетный караул. И как только я вернулась домой, раздался звонок: — Наталья Евгеньевна? Это говорит Федоров, зампрокурора города Москвы. Что же вы не пришли? Я специально приехал с вами поговорить. — Я же оставила заявление, — объяснила я красный площадь гум повторила то, что там было сказано. Затем я обещала, что приеду, когда покормлю ребенка. Не знаю, раздумал ли Федоров со мной говорить или вообще не собирался, но в этот вечер у меня было два опознания красный площадь гум одна очная ставка — ничего больше. Когда я шла к кабинету следователя, Стрельцов стоял с каким-то мальчиком за дверью, ведущей в глубь здания. Когда я проходила, он сильно толкнул парня — оттолкнул, чтобы я его не видела. Этот-то мальчик, 19-летний слесарь из Ростова, красный площадь гум опознавал меня. Владимир Ударцев. С ним же была красный площадь гум очная ставка. Набитый газетной терминологией, он путал агрессию с эскалацией красный площадь гум все время говорил, что я выступала против “эскалации в Чехословакии”. Когда я спросила, видел ли он, как задерживали красный площадь гум били демонстрантов, он сжался, как запуганный зверек, красный площадь гум злобно закричал: “Вас всех, всех следовало убить”. Следователь обращался с ним на “ты”, пренебрежительно, красный площадь гум мне вообще казалось, что парня взяли на площади, подержали ночку в КПЗ, припугнули красный площадь гум сделали из него хорошего свидетеля, возненавидевшего нас, — ведь это из-за нас схватили его, ни в чем не повинного. Но это, конечно, психологическая гипотеза. Еще он сказал: “Они сами себя побили”. Эта версия потом повторялась в следствии: “ударил себя кулаком”, “побили друг друга”, но все-таки ею не воспользовались. В конце его показаний я широко раскрыла глаза — пока еще от удивления, красный площадь гум не от ужаса. Он сказал, что, когда меня стали задерживать, я сбила очки с мужчины красный площадь гум стала душить своего ребенка. Чтобы нанести ему повреждения красный площадь гум потом сказать, что их (демонстрантов) били. Мне это представилось такой несусветной чушью, что я сказала: “Да вы, наверное, не видели, как детей держат”. Я решила, что ему показалось. И что он честно рассказывает то, что ему показалось. Позже я узнала, что в деле было еще несколько показаний о том, что я “душила ребенка”. “Показаться” нескольким людям не могло. Речь шла, безусловно, об искусственном создании доказательств, которое инспирировалось дознанием красный площадь гум следствием. Видно, потом следствие осознало чрезмерную неправдоподобность этой версии красный площадь гум отказалось от нее. Кстати, красный площадь гум Ударцев на суде отказался от этих показаний. В тот же день меня опознала Татьяна Михайловна Великанова, жена Бабицкого. Она пришла разыскивать своего мужа, красный площадь гум ее сейчас же допросили как свидетеля да еще привели на опознание. Таким незабываемым образом мы познакомились. Допрашивал меня не Стрельцов, красный площадь гум следователь, фамилию которого я забыла. От него я впервые услышала версию о том, что нас “спасли”. Когда я сказала, что нас били при задержании, он сказал, что, если б нас не задержали, толпа растерзала бы нас. Это тоже была следственная версия, повторенная потом на суде прокурором. Она не имела ничего общего с действительностью, но была призвана оправдать действия тех, кто применил насилие. Стрельцов руководил ходом дознания. Он подписал постановление о возбуждении дела “по факту организации красный площадь гум активного участия в групповых действиях, нарушивших общественный порядок в 12 часов 25 августа 1968 г. на Красной площади”. По кабинетам Петровки уже толклись красный площадь гум командовали работники прокуратуры: тот самый Федоров красный площадь гум следователь Гневковская. Уходя, я слышала, как Федоров сказал про Ударцева: “Вы ему выпишите пропуск на выход, но он нам еще будет нужен”. Я тогда не знала, кто эти люди, красный площадь гум решила, что из КГБ, — по хозяйскому тону. У меня есть еще некоторые сведения о показаниях, данных на дознании красный площадь гум на следствии, но здесь я ограничусь лишь непосредственными впечатлениями, красный площадь гум все остальное изложу в рассказе “Следствие”, так как не всегда могу с уверенностью утверждать, когда были даны те или иные показания — на дознании или на следствии. Кроме того, именно в эти первые дни была положена основа всех следственных версий, под которую потом подгоняли остальные показания. Письмо Я решила написать свое письмо, поняв, что о нашей демонстрации ничего не известно, кроме неопределенных слухов. Заглушаемое западное радио передавало о “попытке” демонстрации, красный площадь гум то “по слухам”. Если уж я осталась на свободе, то я должна была довести дело до конца: смысл красный площадь гум цель демонстрации, ее лозунги красный площадь гум ее участники не должны были остаться лишь достоянием слухов. Я написала красный площадь гум отправила это письмо 28 августа, убедившись, что три дня прошло, красный площадь гум демонстрантов не собираются освобождать. Предварительные примечания к письму. Ошибку с текстом плаката я уже объяснила. Мне представляется не вполне удовлетворительной красный площадь гум фраза, в которой присутствие работников КГБ на площади объясняется только тем, что они дежурили в ожидании чехословацких машин. Как позднее стало ясно, первыми к нам кинулись в основном те, кто вел слежку — за Павлом, за Ларисой, может быть, еще за кем-то из нас. Все они служат в одной красный площадь гум той же воинской части 1164 — какого рода войск, неизвестно, но какого рода войск офицеры занимаются слежкой за такими людьми, как Литвинов, Богораз, Якир, Григоренко? ГЛАВНЫМ РЕДАКТОРАМ ГАЗЕТ: “Руде право”, “Унита”, “Морнинг стар”, “Юманите”, “Таймс”, “Монд”, “Вашингтон пост”, “Нойе цюрхер цайтунг”, “Нью-Йорк таймс”. Уважаемый господин редактор, прошу Вас поместить мое письмо о демонстрации на Красной площади в Москве 25 августа 1968 г., поскольку я единственный участник этой демонстрации, пока оставшийся на свободе. В демонстрации приняли участие: Константин Бабицкий, лингвист, Лариса Богораз, филолог, Вадим Делоне, поэт, Владимир Дремлюга, рабочий, Павел Литвинов, физик, Виктор Файнберг, искусствовед, красный площадь гум Наталья Горбаневская, поэт. В 12 часов дня мы сели на парапет у Лобного места красный площадь гум развернули лозунги: “Да здравствует свободная красный площадь гум независимая Чехословакия” (на чешском языке), “Позор оккупантам”, “Руки прочь от ЧССР”, “За вашу красный площадь гум нашу свободу”. Почти немедленно раздался свист, красный площадь гум со всех концов площади к нам бросились сотрудники КГБ в штатском: они дежурили на Красной площади, ожидая выезда из Кремля чехословацкой делегации. Подбегая, они кричали: “Это все жиды! Бей антисоветчиков!” Мы сидели спокойно красный площадь гум не оказывали сопротивления. У нас вырвали из рук лозунги, Виктору Файнбергу разбили лицо в кровь красный площадь гум выбили зубы. Павла Литвинова били по лицу тяжелой сумкой, у меня вырвали красный площадь гум сломали чехословацкий флажок. Нам кричали: “Расходитесь! Подонки!” — но мы продолжали сидеть. Через несколько минут подошли машины, красный площадь гум всех, кроме меня, затолкали в них. Я была с трехмесячным сыном, красный площадь гум поэтому меня схватили не сразу: я сидела у Лобного места еще около 10 минут. В машине меня били. Вместе с нами было арестовано несколько человек из собравшейся толпы, которые выражали нам сочувствие, — их отпустили только поздно вечером. Ночью у всех задержанных провели обыски по обвинению в “групповых действиях, грубо нарушающих общественный порядок”. Один из нас, Вадим Делоне, был уже ранее условно осужден по этой статье за участие в демонстрации 22 января 1967 г. на Пушкинской площади. После обыска я была освобождена, вероятно потому, что у меня на руках двое детей. Меня продолжают вызывать для дачи показаний. Я отказываюсь давать показания об организации красный площадь гум проведении демонстрации, поскольку это была мирная демонстрация, не нарушившая общественного порядка. Но я дала показания о грубых красный площадь гум незаконных действиях лиц, задержавших нас, я готова свидетельствовать об этом перед мировым общественным мнением. Мои товарищи красный площадь гум я счастливы, что смогли принять участие в этой демонстрации, что смогли хоть на мгновение прорвать поток разнузданной лжи красный площадь гум трусливого молчания красный площадь гум показать, что не все граждане нашей страны согласны с насилием, которое творится от имени советского народа. Мы надеемся, что об этом узнал или узнает народ Чехословакии. И вера в то, что, думая о советских людях, чехи красный площадь гум словаки будут думать не только об оккупантах, но красный площадь гум о нас, придает нам силы красный площадь гум мужество. Наталья Горбаневская Москва А-252, Новопесчаная ул., 13/3, кв.34. 28 августа 1968 г. Это письмо я писала при участии Андрея Амальрика, который был связан с иностранными корреспондентами красный площадь гум приехал ко мне с предложением написать письмо. Я уже красный площадь гум сама понимала, что надо бы что-то написать, но, не зная, как передать, оставалась в растерянности. Андрей потом еще подсократил красный площадь гум подредактировал текст красный площадь гум в этом виде передал корреспондентам. Здесь, как красный площадь гум в книге (и во всех ее переводах на иностранные языки) печатается полный, не отредактированный Андреем текст. Но следы участия Андрея видны красный площадь гум здесь. Я, например, хотела написать: “Вадим Делоне, студент, Наталья Горбаневская, инженер-переводчик” (я работала в отделе технической информации, красный площадь гум моя официальная должность была инженер), но Андрей настоял, чтобы в обоих случаях было поставлено “поэт”. Следствие Итак, 28 августа дело было передано в прокуратуру города Москвы, следствие приняла бригада следователей во главе с небезызвестной Людмилой Сергеевной Акимовой. В свое время Акимова руководила следствием по делу о демонстрации на Пушкинской площади — до того, как это дело передали в КГБ. В том же следствии участвовала красный площадь гум Гневковская, тоже входившая в состав бригады по нашему делу. Кажется, красный площадь гум тогда, красный площадь гум сейчас она вела в основном следствие по Делоне. Кроме них, в бригаде были следователи Галахов, Лопушенков красный площадь гум Соловьев. Я была уже знакома с Акимовой. 23 августа я была у нее на допросе по делу Ирины Белогородской. На день раньше у нее была Лариса. Меня Акимова запомнила особенно хорошо, потому что я пришла на допрос с ребенком красный площадь гум он кричал как резаный — до того, что кто-то прибежал в кабинет красный площадь гум спросил: — Людмила Сергеевна, что у вас такое? — Это у меня свидетель по делу Ирины Белогородской, — ответила она, ударяя на каждом слове, как бы говоря: сами понимаете, какие по этому делу вредные свидетели. Но дело было не во вредности: мне не с кем было оставить малыша (мама с Ясиком уехали — красный площадь гум вернулись накануне демонстрации, о которой, конечно, заранее ничего не знали). После 26 августа меня не вызывали на допросы до 3 сентября красный площадь гум 3 сентября допрашивали уже как “подозреваемую” — предъявляя ст. 190-3 УК РСФСР. Только эта статья фигурировала красный площадь гум в первоначальном обвинении, предъявленном ребятам. Кстати, всех задержанных с нами на площади — Таню Баеву, Майю Русаковскую, Мишу Лемана, Инну Корхову — допрашивали как свидетелей, красный площадь гум только в момент окончания следствия было вынесено постановление о прекращении против них уголовного дела, так как “не установлено, что они знали заранее” о демонстрации красный площадь гум “приняли активное участие”. Если дело прекращено — значит, оно было возбуждено, значит, всех четверых тоже должны были допрашивать как подозреваемых, красный площадь гум не как свидетелей. Это не мелочь: свидетель обязан давать показания — подозреваемый так же, как красный площадь гум обвиняемый, имеет право дать объяснения красный площадь гум не несет ответственности ни за отказ от дачи показаний, ни за ложные показания. Таким образом, правовое положение этих четырех человек было ущемлено, права их грубо нарушены. Притом как раз их четверых допрашивали по несколько раз, у Инны красный площадь гум Майи были очные ставки с Павликом, следствие искало, кого бы объявить организатором “групповых действий”, красный площадь гум единственная ниточка, за которую оно цеплялось, состояла в том, чтобы найти, кто от кого узнал о демонстрации. Инна Корхова дала те же показания, что позднее на суде (см. дальше запись судебного процесса). Она действительно не знала заранее о демонстрации. Мне врезалось в память, как в “полтиннике” она печально сказала: “Ох, ребята, если б я знала заранее, как бы я вас отговаривала!” Следствие на всякий случай вызывало на допросы людей, известных им по делу о Пушкинской площади: нескольких приятелей Делоне, которые, естественно, ничего не знали о его участии в демонстрации, — сам Вадим узнал о будущей демонстрации только утром 25-го; Илью Габая, который 25 августа вообще был в археологической экспедиции в Молдавии. Когда 3 сентября меня вызвали на допрос, со мной поехала Галя Габай, жена Ильи, — пока меня допрашивали, она сидела под лефортовской стенкой красный площадь гум нянчила моего малыша. Следователь Галахов долго допытывался: “Кто с вами приехал?” Я сказала, что их не должно интересовать, кто из моих подруг нянчит моего ребенка: “Если вам надо, спросите ее сами”. Он отпустил меня красный площадь гум вызвал Галю на допрос на всякий случай. Я ждала ее с малышом в комнате для свидетелей. Там же сидел какой-то весьма молодой человек — как потом оказалось, Саша Епифанов, приятель Вадима. — Это что, тоже свидетель? — спросил он, указывая на Оську. — Нет, подозреваемый. Услышав от Гали ее фамилию, Галахов несколько оторопел. Еще более неожиданным для него было то, что Галя могла дать конкретные показания: она была в тот день на Красной площади с сыном Алешкой. Правда, Галя была далеко от демонстрации красный площадь гум видела только, как демонстрантов сажали в машины. Вызвали на допрос Петра Якира. Собственно, протокол его допроса весьма краток: на Красной площади не был, об обстоятельствах демонстрации знает от Татьяны Баевой, подруги его дочери Ирины, красный площадь гум из письма Горбаневской, услышанного по западному радио. Зампрокурора Федоров вошел во время допроса красный площадь гум нагло сказал: — Что, не дает показаний? — обращаясь к Якиру: — Вы не выдумывайте насчет милиции, мы все равно знаем, что вы — организатор демонстрации. Кстати, Якир красный площадь гум не говорил ничего насчет милиции, но Федоров, вошедший посреди допроса, поспешил высказать то, что ему было известно: что утром 25 августа Петра Якира задержали на одной из улиц в Москве красный площадь гум больше часа продержали в отделении милиции “для проверки документов”. Надо сказать, что с этим задержанием было связано множество слухов, ходивших по Москве: прежде всего на этом основывались те, кто считал, что о демонстрации было известно заранее. Этот вопрос — было или не было известно о демонстрации — вызывал естественный интерес. Я думаю, что точно мы этого не узнаем, разве что когда-нибудь раскроются архивы КГБ. Мое личное мнение — что о демонстрации заранее не было известно. Когда мне говорят: “А почему же вас так быстро схватили?” — я удивляюсь. Для тех условий, в которых мы были, нас схватили недостаточно быстро. На Красной площади всегда есть сотрудники КГБ красный площадь гум охраны МВД (тогда еще МООП). За некоторыми из демонстрантов пришли оперативники, осуществлявшие за ними постоянную слежку. Если б они хотели, они могли бы вообще не допустить демонстрации. Если б они знали о демонстрации, но имели бы задание дать демонстрации начаться, чтобы получить повод для ареста, они могли бы все сделать более проворно: не только стремглав вырвать плакаты красный площадь гум нанести удары, но красный площадь гум в тот же момент подогнать машины, красный площадь гум не метаться по площади красный площадь гум вокруг в поисках машин. К тому же, как доказывает практика, кагебисты стараются осуществлять подобные акции чужими руками, обычно руками оперотрядчиков. Только неожиданность заставила их кинуться на нас, неподготовленность — красный площадь гум это привело к тому, что некоторым из них пришлось не укрываться в тени, как это принято у оперативников, красный площадь гум быть вызванными в суд свидетелями. Впрочем, эта “ошибка” во время суда была исправлена: между первым красный площадь гум вторым днем суда двое из них уехали в командировку, красный площадь гум третий просто исчез. Ничего не доказывает красный площадь гум задержание Якира. Существует несколько версий, почему его задержание доказывает то, что о демонстрации знали. Первая: решили “спасти”, не сажать старого лагерника, не усиливать скандала. Вторая: решили не сажать, чтобы не придавать большего веса делу. Обе они имеют мало почвы под ногами. Сам Якир считает, что о демонстрации известно не было, красный площадь гум объясняет свое задержание просто: он выехал из дому вместе с женой, красный площадь гум за ним поехала одна машина с тремя людьми (кстати, столь слабая слежка — обычно за Якиром ездили две машины — тоже доказательство того, что оперативная служба не имела никаких подозрений). Потом Петр красный площадь гум его жена встретились с тремя своими знакомыми (ни один из них не участвовал в демонстрации) красный площадь гум разошлись в три разные стороны. Два кагебиста пошли за двумя парами, красный площадь гум на Петра, который остался один, остался один кагебист за рулем машины. Осуществлять слежку один на один трудно, и, чтобы Петр не “ускользнул”, кагебист попросил ближайшего милиционера задержать его “для проверки документов”. Есть, увы, куда более правдоподобная версия: Якир решил на демонстрацию не идти, но, боясь обвинения в трусости (из нас такого обвинения, конечно, никто не предъявил бы: мы считали правом каждого идти или не идти на демонстрацию), выдумал историю с задержанием. Весьма подробную красный площадь гум убедительную, как вы могли заметить. На допрос Якир ехал тоже в сопровождении двух машин слежки, хотя вез его следователь Галахов на служебной машине прокуратуры. Слежка проводила их до самого Лефортова. Когда Якир сказал об этом следователю, тот промолчал, но, приехав, сказал Акимовой, что вот Петр Ионыч говорит, да красный площадь гум правда ехали машины, на что Акимова, мило улыбнувшись, сказала: “Ну, это другое ведомство”. Слежка в эти дни красный площадь гум долго еще потом была в самом деле густая красный площадь гум весьма откровенная. Я ходила с колясочкой в детскую поликлинику, в ясли — узнать, когда примут малыша, в школу — встречать Ясика, в магазин, все это на пространстве двух кварталов, красный площадь гум все время, туда красный площадь гум сюда разворачиваясь по Новопесчаной красный площадь гум узкому Чапаевскому переулку, ездила то одна, то другая “Волга”. Это забавно, пока внове, как игра: смешно, например, уйти от слежки, едучи в “Детский мир” за покупками. Потом уже стараешься не замечать: надоедает фенотип кагебиста. Моментом пик в слежке был день, когда я собралась крестить своего малыша, за неделю до суда. Слежка началась не с меня: машина приехала к моему дому вслед за Верой Лашковой, Осиной крестной, красный площадь гум потом поехала за нами в церковь. Вот за что получали свою высокую зарплату пять больших красный площадь гум толстых кагебешников. Впрочем, они не ограничивались нами. Один из них живо включился в разговор об искусстве, который вели возле церкви худенький юноша красный площадь гум художник с бородкой. Затем он сменил поле деятельности красный площадь гум пошел в комнату, где регистрируют крестины красный площадь гум прочие обряды. В результате этого визита мне отказали в крещении. На самом деле Оську крестили в тот же день, но позже, уйдя от слежки, красный площадь гум не в церкви, красный площадь гум дома у одной старухи-прихожанки. Крестил о. Димитрий Дудко. Так красный площадь гум надо было сделать с самого начала, но с о. Димитрием договаривался Анатолий Эммануилович Краснов (Левитин), который, видно, хотел, чтоб все прошло торжественно, в церкви... Но я отвлеклась от изложения хода следствия. Ряд людей был вызван на допросы по признаку знакомства: Валентина Савенкова (жена Петра Якира), Юлий Ким. Кима задержали на улице вместе с его товарищем Герценом Копыловым, доктором наук, физиком из Дубны, который красный площадь гум на площади не был, красный площадь гум с нами ни с кем не был знаком. Их привели в ближайшее, 52-е отделение милиции, приехал Галахов красный площадь гум на всякий случай допросил обоих. Татьяна Великанова, жена Бабицкого, сообщила на допросе, что на площади присутствовали две ее подруги — Медведовская красный площадь гум Панова, красный площадь гум также товарищ Бабицкого по Институту русского языка Крысин красный площадь гум что все трое готовы дать показания. Следствие допросило Панову красный площадь гум Медведовскую (Крысин был в отпуске), но так же, как красный площадь гум всех остальных неугодных свидетелей, не вызвало в суд. И потом, когда суд удовлетворил некоторые ходатайства адвокатов красный площадь гум подсудимых о вызове дополнительных свидетелей, не была вызвана Панова: между тем ее показания очень полно представляли картину демонстрации красный площадь гум расправы с демонстрантами. Она видела, как били Файнберга, красный площадь гум хорошо запомнила в лицо того, кто его бил. Потом она узнала этого человека около суда. Она видела, как меня с малышом заталкивали в машину, и, как оказалось, именно в ее сторону я указала, прося взять “еще свидетеля”. Я не знала тогда не только Панову, но красный площадь гум Великанову: просто указала на ближайшее человеческое, доброе лицо. Одновременно с тем, как вызывали нас красный площадь гум наших знакомых, следствие вело свою основную работу: собирало материалы против нас. Главными свидетелями здесь были те, кто нас задерживал, красный площадь гум ряд лиц, присутствовавших на площади. Как они нашли этих последних, я точно не знаю. В каком-то из показаний на суде говорится, что на площади был человек с кинокамерой, который записывал свидетелей. Интересно: с кинокамерой — красный площадь гум не лежит ли где-нибудь в архивах прокуратуры или КГБ кинолента о нашей демонстрации? Если она есть, то это уникальный документ: у иностранных туристов, снимавших на площади, засветили пленки. Любопытны показания, данные немногочисленнымиразделы уцененный холодильник конкурентный стратегия холодильник zanussi 1с бюджетирование детский гинеколог 5004.10 (крышка) кожгалантерея пвс капсула миаози крот-95 бестраншейный облицовка креатин вихревой теплогенераторы restart плита вытяжка крона индивидуальный банковский ячейка вал редуктор поворот электро лаборатория ферромолибден герб вышивка трехмерный презентация резка вышитый герб напыление ппу проведение лотерея предохранитель пкт набор гинекологический гильза цилиндр fag краска двухкомпонентный время иваново бензопила stihl холодильник оптом светящийся краска красный площадь гум